Нет, ну а что?
Сегодня последний день наших с его величеством не сложившихся «отношений». К ночи перстни окончательно заткнутся, привязка «жених-невеста» все-таки исчезнет. Великий император после трех лет мучений получит вольную, так что сможет хоть сегодня оторваться всласть. И я ему в этом, разумеется, помогу… в том смысле, что покараулю у двери в спальню и буду с чистой совестью отваживать любопытных.
А потом жизнь войдет в свою колею. Кар окончательно успокоится, и все досадные недоразумения забудутся, как страшный сон. Я навсегда останусь для него просто тенью. Он был, есть и будет для меня просто повелителем. А все остальное мы с ним обсудим в следующей жизни, но это, как говорится, уже совсем другая история.
Конец лета — на редкость красивая пора, знаменующая собой окончание теплого сезона.
Императорский кортеж выехал из дворца около полудня: открытый экипаж, где с отстраненным и надменным видом восседал его величество на пару с господином придворным магом; за ним — целая вереница экипажей попроще, которые везли остальную свиту. По периметру — мощная охрана. Рядом — сразу три держащихся вплотную к императору мастера-тени. Его личный десяток, плотной коробочкой окруживший раззолоченный экипаж. Куча народу на улицах. Внимательно следящие за толпой вооруженные стрелки на крышах домов. Масса неприметных личностей в штатском, которыми нас обеспечил всерьез озаботившийся безопасностью императора герцог эль Соар. Ну и я… куда же без меня? Правда, на этот раз я решил не нарушать протокол и пересел на козлы, рядом с кучером, благо там обзор был получше.
На главную площадь Орна мы прибыли ровно в половину первого, разрезав собравшуюся там многотысячную толпу, как нож — масло. Императору кричали, махали, со всех сторон в его честь сыпались здравницы… но его это лишь раздражало. А меня заставляло с удвоенным вниманием смотреть по сторонам, потому что, ей богу, я бы предпочел не пробираться сквозь людской строй, а тихо-мирно прошмыгнуть узкими улочками, откуда в императора было бы сложно прицелиться.
Увы. Конструкция площади не позволяла пробраться к возведенному в центре помосту незаметно, поэтому всю дорогу тени сидели как на иголках, а личный десяток императора сгрудился вокруг экипажа так, чтобы туда не долетела ни стрела, ни заклинание, ни брошенный в сердцах огрызок.
До места, хвала Рам, добрались благополучно. Император, держа на лице бесстрастное выражение, неторопливо поднялся по деревянным ступеням, махнул народу рукой, а когда скандирующая его имя толпа стихла, неожиданно задвинул такую речь, что у меня едва челюсть не отвисла от удивления.