Он много мне чего успел рассказать за эти дни. Того, чем люди обычно не делятся с другими или же делятся, но с теми, кого надеются больше не встретить. Синдром попутчика или что-то в этом роде. Но я молчал. Терпеливо слушал. Делал выводы. А когда император замолкал, подхватывал эту импровизированную эстафету, часами рассказывая про годы, проведенные в ученической башне и обо всем, чему учил меня мастер Зен.

Тогда же меня посетила запоздалая мысль, что, раз учитель погиб, то в ученической башне не осталось мастера-тени, способного поднять учеников на последнюю ступень мастерства.

— Мастера Нола уже ищут, — покачал тогда головой император. — Пока он жив, никто тебя туда не вернет. Да и потом…

— Что? Не отпустишь, даже если прижмет? Я все же не совсем твоя тень. Отказаться можешь в любой момент.

— Я к тебе привык, — поморщился Карриан. — А с новичком все придется проходить по новому кругу.

— А если окажется, что мастер Нол состарился? Или умер? — со смешком предположил я. — Да и меня могут убить в любой момент. Кто тогда будет учить тебе новую тень?

Но Кар отчего-то не разделил моего веселья.

— Не о том думаешь, — буркнул он себе под нос, и больше мы к этой теме не возвращались.

Наверное, это странно, но в какой-то момент я поймал себя на мысли, что раньше в отношениях мне не хватало именно этого — открытости, всепоглощающего доверия, той самой духовной близости, которая сродни обнаженной ране. Всего одно движение, и человека можно убить. Всего один шаг, и ты тоже истекаешь кровью.

Но я не предам. Как бы ни повернулось дело. И никогда не забуду то неописуемое чувство, когда двое — это и впрямь единое целое. Две половинки. Две истосковавшиеся другу по другу души, которые наконец-то нашли точку соприкосновения.

Я пронесу это воспоминание через всю оставшуюся жизнь и буду возвращаться к нему снова и снова. Потому что я теперь знал, как оно бывает. И очень надеялся, что в следующей жизни мне снова удастся вспомнить это восхитительное чувство.

А потом… ровно за неделю до назначенного срока… все неожиданно закончилось. Как по мановению волшебной палочки. Просто раз — и не стало. Однажды утром я открыл глаза, с трудом расцепил сомкнувшиеся на запястье Карриана пальцы и понял, что невыносимая тяжесть, так долго мешавшая мне дышать, куда-то исчезла. Мне стало хорошо. Легко. Я снова вернулся в беззаботное детство, где нет тревог, проблем и дурных вестей, от которых хочется сдохнуть.

Это было неожиданное ощущение. Воздушное. Настолько потрясающее, что я не выдержал и в голос расхохотался.