— Я не тренер, конечно, — стушевался он, — Но всё равно так нельзя!
— Ты не тренер, но лучше меня, тренера, знаешь, что так нельзя, и это при том, что это моя работа, подбирать нагрузку для учеников. Очень интересно, — восхитился я, — Вот я точно знаю, что она может выполнить всё, что я ей говорю делать. И чтобы она могла догнать вас, ей придётся выкладываться на полную! Она же намного позже пришла в вашу группу, чем все остальные. Или… — сделал я тут вид, что меня осенило, — Или ты не хочешь, чтобы она вас догнала? Ну, конечно, как я сразу не догадался! Если она вас догонит, то сможет победить тебя в спарринге, а это ж позор какой! А будет плохо тренироваться, то значит, что уж её-то ты точно победишь, а значит, не окажешься на последнем месте в команде ни при каких раскладах! Вот ты коварный, конечно! — деланно восхитился я, и аж захлопал ему.
— Я не. не… Не такой! — выпалил он, нервно оглядываясь, а ещё недавно смотревшие на него с одобрением товарищи осуждающе покачивали головой.
— Коз-зёл! — зло прошипела пробегающая мимо Юми, — Даже не надейся! Я тебя точно сделаю теперь!
Это его окончательно добило, и он поплёлся обратно. А всё-таки, веселое это, оказывается, дело, детей тренировать!
Рюко с Сузуму привычно стояли за углом школы, и угрюмо рассматривали заходивших в неё учеников.
— Жрать хочу, аж сил нет, как — угрюмо бросил Сузуму, глядя на стайку весёлых девчонок, быстрым шагом направляющихся к дверям, и о чём-то оживлённо переговаривающихся, — А эти все довольные такие, сытые… Бесит.
— Что, опять отец все деньги пропил? — с сочувствием спросил Рюко, понимая чувства товарища. Он и сам далеко не каждый день мог нормально поесть дома. Но ему, всё же, попроще было. Мать хотя и зарабатывает мало, но хоть как-то отца усмирять ухитряется, и не даёт ему всё пропивать. Ещё бабушка есть, которая нет-нет, да подкинет то денег, то еды, а вот приятелю, сложнее, конечно. У него кроме отца и нет никого.
— Угу, — неохотно ответил тот, — Урод. Достал он меня. Как в запой уходит, так дома ни еды, ни жизни от него нет. По каждой ерунде докапывается. Слушай, может, пойдём уже тряхнём кого? Хотя бы на булочку и кофе точно соберём. Вон, жирный идёт, у него точно всегда деньжата водятся. А если и нет, то можно и жратвой взять. У него пол рюкзака еды с собой.
— Можно, конечно, вот только… замялся Рюко, не зная, как описать те странные чувства, которые охватили его от такого предложения. Почему-то сегодня ему совсем не хотелось бить этого жалкого толстяка, который и сдачи-то дать не сможет, и почти наверняка без лишних слов всё им отдаст, умоляя не бить его.