А он не такой бука, каким хочет казаться.
— Ничего, ничего, мистер «я не умею веселиться», — прошептала я ему прямо в губы. — Научим, обучим, покажем.
Пока он не скинул меня с рук — я быстро чмокнула его в губы и соскользнула вниз, на землю.
День пролетел как одно мгновение.
Насыщенно, увлекательно, ярко. Я сожалела лишь о том, что сына не было рядом. Но надеялась, что его день рождения пройдет в сто раз веселее. Нужно будет узнать у Эйба или у незаменимого дворецкого, какая намечается программа, и ненавязчиво дать свои рекомендации.
Жалко, что у малыша пока нет здесь друзей — было бы замечательно пригласить его одногодок и устроить конкурсы с представлением.
Я украдкой посмотрела на мужественный профиль Реймонда — и тайно восхитилась.
За день я поняла: он не любитель попусту трепать языком. Но если я о чем-то спрашивала, объяснял спокойно и вполне доходчиво. К моему счастью, он оказался из тех мужчин, кто проявляет симпатию не через слова, а через поступки.
К своему стыду, заметила я это не сразу. А когда какой-то детина чуть не затоптал меня — начала замечать. Реймонд не дал мне упасть, ловко увел с траектории, одновременно отталкивая бугая вбок. Он не стал устраивать разборок — спокойно сказал, чтобы тот смотрел, куда идет, и повел меня дальше.
А потом я все больше отмечала мелкие, но такие важные действия. Он останавливался, если видел, что мне интересна та или иная лавка, терпеливо ждал, пока я всё рассмотрю и пощупаю. Покупал напиток, заметив, что я чаще начинаю облизывать губы. Трижды кормил — и не позволил оплатить выбранный мною для сына подарок.
С каждой проведенной рядом с ним минутой я понимала: влюбляюсь всё больше. Скоропостижно, бесповоротно, не вовремя. Хотя разве для любви наступает подходящее время?
Вернувшись, мы поужинали все вместе — как настоящая, пусть и странная, семья. Эйб даже не кидал острот, Реймонд будто расслабился и поддерживал разговор. А Кевин радовался, что может болтать со взрослыми сильными дядями, которые к тому же его внимательно слушают.
Я смотрела на них и чувствовала: всё правильно. Всё так, как должно быть.
Ночь опустилась на комнату мягким, бархатным полумраком. Луна, пробиваясь сквозь неплотно зашторенные окна, рисовала на полу причудливые, мерцающие узоры — словно кто-то невидимый водил по паркету серебряной кистью.
Я лежала на своей половине кровати, прижавшись спиной к широкой груди Реймонда. Его пальцы медленно, лениво поглаживали мое плечо — так спокойно, так уютно, что хотелось замурлыкать, как счастливой кошке.
После всего, что случилось между нами сегодня — и днем, и ночью, — тишина была не тягостной, а какой-то правильной. Уютной.