Поглощённая эфирная змейка оказалась настоящей находкой для моего развития. Зря я переживал! Теперь медитировать стало заметно легче, а уж лопать пузыри — вообще одно удовольствие. Энергия внутри будто обрела новый порядок, действовать стало проще и быстрее.
Ещё бы десяток таких змеек — и я бы точно смог одолеть целый полк. Но нашел только одну. Эх, жаль.
В следующие дни мы с Ксюней берёмся за исследование наших владений. Дом оказывается просто огромным! Мы заглядываем в комнаты, бродим по длинным коридорам, изучаем каждый уголок. Правда, есть одно «но» — вездесущие служанки постоянно следят за нами.
И вот, как только мы подкрадываемся к лестнице в подвал, нас тут же перехватывают и уносят прочь, словно каких-то беглецов.
— Хо-ту ту-ту! Туту! — заявляю я, указывая пухлым пальцем на тёмный проход вниз.
И тут, будто по волшебству, появляется мама. Она берёт меня на руки, легко покачивая, словно я маленький какой-то, и говорит с тёплой улыбкой:
— Ладно, Вячеслав Светозарович, пойдём, покажу.
Она поворачивается к служанкам и спокойно приказывает:
— А вы отнесите Ксению Тимофеевну в детскую.
Ксюня тянет ко мне руки, но уже через минуту её уносят прочь, а я с мамой начинаю спускаться в подвал. Лестница скрипит под ногами, в воздухе пахнет чем-то терпким и необычным.
Подвал оказывается маминой алхимической лабораторией, и я сразу понимаю, что попал в нужное место. Тут наверняка найдется взрывчатка! Вдоль стен высятся стеллажи, уставленные колбами, склянками и банками с неизвестными жидкостями. На столах разложены металлические и каменные образцы, а сушёные травы аккуратно развешаны на крючках, создавая причудливый ароматный фон. Рядом сложены редкие минералы, блестящие и тусклые, словно хранящие в себе нераскрытые тайны.
Здесь даже воздух кажется другим — густым, насыщенным чем-то необычным.
Но моё внимание привлекает нечто странное.
За спиной мамы, по одному из столов, медленно и почти бесшумно ползёт эхозверь.
По столу ползла змейка. Её тело было собрано из разных металлов и камней, которые переливались зелёными и синими оттенками. Местами её поверхность напоминала настоящую змеиную чешую, а живые глаза делали её ещё более похожей на живую. Но при ближайшем рассмотрении становилось ясно: это был эхозверь Алхимии, причем низкой формации.
— Вот, познакомься, Слав, — сказала мама, указывая на змейку. Её голос был одновременно серьёзным и шутливым. — Это моя помощница Гера.
Змейка, длинная и внушительная, вдруг ожила. Её голова медленно поднялась, и раздалось низкое шипение, от которого воздух в комнате словно задрожал. Её глаза, холодные и настороженные, уставились прямо на меня.