Я не позволю себе раствориться. Пускай мир размытый и чужой, я не забуду, кем был. И когда придёт время, я напомню этому миру, кто я такой.

С телом же всё просто. Тело рано или поздно окрепнет. Зрение обострится, мышцы нарастут на кости и начнут слушаться, рефлексы вернутся. Это вопрос времени. Но память… Память — совсем другое дело. Время ее беспощадно стирает. Новый поток впечатлений, который вскоре неизбежно обрушится на меня, рискует вытеснить всё, что было прежде. А если так, то что останется от меня?

Каждое воспоминание — будто хрупкий, драгоценный осколок. Вытащить его из глубин сознания — невероятный труд, словно пробираешься сквозь вязкий туман. Но я упорно держусь за эти обрывки прошлого, цепляюсь за всё, что напоминает мне, кто я.

И всё же… остаюсь ли я собой? Моя запутанная борода! Этот вопрос не даёт мне покоя. Беспокойство, смешанное с опаской, грызёт изнутри. Но, несмотря на это, я знаю одно: сдаваться нельзя. Всё, что я делал, всё, чего достиг за долгие годы, — это не может просто исчезнуть.

Я должен удержать себя, вопреки всему.

Каждая такая попытка вытянуть из себя воспоминания истощает до предела. Мозг еще не готов трудиться. После этих изнуряющих внутренних сражений я проваливаюсь в младенческий сон — глубокий, как омут.

Тем временем мир вокруг начинает понемногу обретать очертания. Я начинаю различать лица — женщины, мужчины, смутные фигуры. Вырисовываются детали: мебель, игрушки, кроватка.

А тело остаётся беспомощным, жалким. Мышцы отказываются подчиняться, если они вообще есть. Я могу только лежать, наблюдать и терпеть новое незавидное состояние. О возвращении прежних сил не может быть и речи — пока.

Однако внутри, глубоко в центре моего существа, есть нечто. Маленькое ядро, не больше семечки. Оно твёрдое, надёжное, спрятанное за странной, словно кристальной скорлупой.

Это ядро — моя сила. Я держусь за него, как за последний оплот. Еще придет его время.

Когда-то я мог творить невообразимое для других людей. Времена, когда границы подвластного казались иллюзией, остались в прошлом. Сейчас мой мир — это пелёнки, влажные и пахнущие молоком. Организм сам решает, когда пора по-большому, а моя роль сводится лишь к тому, чтобы завопить изо всех сил, требуя внимания.

К счастью, со временем что-то начало меняться. Я стал узнавать и запоминать окружающих. Первым в этом новом мире я узнал её — свою новую мать. Её лицо, голос, прикосновения. Они стали для меня чем-то знакомым, почти утешительным. А еще мама у меня красивая, что радует.

Кроме неё, постепенно я начал различать других. Служанки мелькали вокруг, заботясь о доме, а вместе с ними — воины. Их здесь называли дружинниками, хотя, скорее всего, это были хирдманны. Стражи, охранявшие дом и мою новую семью.