Герцен захлопнул первую папку, впился взглядом во вторую и буквально расцвел в улыбке. Перед его глазами будто бы распахнулся целый готовый номер «Колокола». Там было все: строки, которые будут перепечатывать все. Слова, что будут разъедать репутацию не только ГОРЖД, но и всего царского дома.
Насладившись, он поднял глаза на своего посетителя.
— Зачем вы мне это принесли, господин Ротшильд? — сказал он тихо. — Какова ваша цель?
Изя улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.
— Моя цель, господин Герцен, — справедливость. Не люблю, когда меня обманывают за мои же деньги. Но, в первую очередь, конечно, справедливость. Итак, я могу рассчитывать, что все это появится в ближайшем выпуске вашей замечательной газеты?
— Непременно! — экспансивно воскликнул Александр Иванович, вскакивая с места и горячо пожимая Изе руку. — Но могу ли я сослаться на…
— Нет. Ни на кого ссылаться не надо. Вы видите документы — вам этого должно быть достаточно. А откуда они к вам попали — широкой публике знать необязательно! Мы понимаем друг друга?
— Совершенно! — подтвердил Герцен.
— Когда ожидать номер? — строго спросил господин Ротшильд.
— Через четыре дня номер выйдет, — уверенно заявил Герцен.
— Замечательно. Это все, что я хотел знать! — улыбнувшись, кивнул господин Ротшильд.
Глава 22
Выпуск «Колокола» походил на взрыв информационной бомбы. Первоначально новость распространялась медленно. Газету передавали из рук в руки, читали шепотом в гостиных и университетских аудиториях. А затем, когда выдержки из публикации появились в европейских газетах: в лондонском Times, парижском Le Siècle и даже в немецкой Allgemeine Zeitung, — рвануло так, что услышали в Шанхае!
В этой статье Герцен превзошел себя, изощряясь в ехидстве по поводу неповоротливости имперской администрации. Он не просто опубликовал сухие отчеты Глебова и Лаврова. Он облек их в плоть и кровь, превратив в безжалостный обвинительный акт против всей системы.
Тон был задан первым же абзацем:
«Нам часто пишут из Петербурга… Нет, сейчас не о кандалах и ссылках, хотя и о них тоже. И имя самого крупного барака на этой каторге — Главное общество российских железных дорог, этот сияющий фасад „прогресса“, за которым скрывается гниль казнокрадства и циничного обмана…»
Далее, перемежая убийственные цитаты из отчета Лаврова «…Мост через Двину выстроен из сырого леса, радиусы не выдержаны, сосновые шпалы долго не протянут, а путь построен из более легких рельсов, чем положено по проекту…» выдержками из писем сенатора Глебова «…миллионы, предназначенные для выкупаемых земель у русских помещиков, бесследно исчезают в карманах руководителей-иностранцев…», Герцен рисовал апокалиптическую картину будущего краха, находя слова для каждой категории читателей.