Фасеточные глаза зафиксировали движение. Две тысячи омматидиев одновременно, как одна оптическая система, вцепились в маленький объект, рассекающий открытое пространство. Голова повернулась, как на шарнире. Усики вытянулись вперёд и замерли.

На секунду Жнец стал абсолютно неподвижен. А затем он сорвался.

Это было… Зрелище. Гигантское насекомое метнулось вперёд, как зелёная молния. Скорость невероятная для существа такого размера. Его серповидные конечности выбросились на ходу для атаки, челюсти раскрылись.

Удар! Хруст!

Жнец накрыл игрушечный грузовик обеими захватными лапами. Машинка хрустнула, как яичная скорлупа. Колёса разлетелись в стороны.

Но мясо было зажато.

Жнец поднёс добычу к жвалам. Мощные, зазубренные челюсти начали перемалывать говядину. Без суеты, отрывая кусок за куском. Через полминуты богомол доел. Остатки пластиковой машинки хрустнули под его лапой и были отброшены в сторону, как мусор. Голова поднялась. Усики затрепетали, ловя потоки воздуха. Богомол развернулся всем телом, и его фасеточные глаза нашли меня.

Я замер за бетонной плитой. Пальцы лежали на тумблерах стробоскопов. Двести джоулей в каждом импульсе, десять вспышек в секунду, перекрёстный огонь. Одно движение — и Жнец ослепнет.

Но я не щёлкнул.

Потому что богомол стоял на месте. Не атаковал. Не сорвался вперёд зелёной молнией, как пару часов назад. Он просто… смотрел. Две тысячи омматидиев обрабатывали моё изображение, усики подрагивали, считывая запах.

Сытый хищник. Полтора килограмма отборной говядины, пропитанной «Лояльностью», растеклись теплом по его пищеварительной системе, разнеслись гемолимфой по мана-каналам. Голод — главный двигатель любого насекомого — отступил. А вместе с ним ушла слепая, безусловная агрессия.

Жнец сделал шаг. И остановился. Голова наклонилась чуть вбок.

Цель поглотила эликсир «Лояльность». Мана-каналы раскрываются. Восприимчивость к ментальному воздействию: +40%.

Хищник сыт, спокоен и восприимчив. Окно возможностей открыто.

Я убрал пальцы с тумблеров. Выпрямился из-за плиты. Жнец среагировал мгновенно. Усики вытянулись в мою сторону, здоровая захватная лапа дёрнулась и приподнялась — рефлекс, вшитый в нервную систему. Но не ударил. Лапа зависла в воздухе и медленно опустилась.

Я сделал шаг вперёд. Открытые руки вдоль тела. Никакой угрозы. Никакого давления. Любая собака на планете прочитала бы эту позу однозначно: «Я не враг». Богомол — не собака, но язык тела универсален для всей фауны. Крупный объект, который не убегает, не нападает и не пахнет страхом, — не приоритетная цель.