— Эти ребята наведывались регулярно, — подтвердил я. — И каждый раз находили что-нибудь: просроченный сертификат, неправильную маркировку, нарушение температурного режима хранения. Каждая проверка заканчивалась штрафом.

— Штр-раф! — не выдержал Архимед, распушив хохолок. — Грабёж среди бела дня! Налоговая! Держите вора!

Донников глянул на попугая. А вот Барсик на пуфике поднял голову и посмотрел на Архимеда не с высокомерием, а с чем-то иным. Пристальным. Хищным.

Угу. Знакомая динамика.

— Яркий питомец, — с невольной улыбкой заметил юрист.

— Ещё какой. Продолжайте, пожалуйста.

Илья Романович кивнул.

— Далее. Вы упомянули по телефону, что вам перекрыли поставщиков?

— Перекрыли, — подтвердил я. — Как отрезали. Вероятно, через гильдейские каналы.

— Неудивительно. — Он снял очки, протёр их салфеткой и надел обратно. — Поставщики кормов и расходников, узнав, что «Лапа и Коготь» под проверками и на грани закрытия, сами наверняка перестали отгружать товар. Им не нужны проблемы с надзором. Недоброжелатели же легко могли ускорить этот процесс звонком-другим.

Я кивнул, наблюдая боковым зрением за котом. Барсик потянулся, грациозно слез с пуфика, прошествовал по кабинету и остановился у моих ног. Задрал морду. Жёлтые глаза скользнули по мне, по Архимеду…

Попугай напрягся.

Кот сверкнул взглядом на птичку. Ноздри дрогнули. Хвост качнулся. Я физически ощутил, как внутри этого пушистого шара мягко провернулись шестерёнки древнего охотничьего инстинкта.

А потом Барсик набрался наглости… и запрыгнул мне на колени.

— ТРЕВОГА!!! — заорал Архимед, сорвавшись с моего плеча, как ракета с пусковой установки. — ДИВЕРСИЯ!!! КОШАК АТАКУЕТ!!! СПАСИТЕ ПТИЧКУ!!!

Хлопая крыльями, какаду взмыл вверх и вцепился когтями в металлический каркас потолочного светильника, раскачиваясь на нём, как на качелях.

— Денис Валерьевич, ради бога, простите… — начал Донников, приподнимаясь из-за стола.

— Ничего страшного, — я опустил ладонь на Барсика. Пальцы утонули в мягкой густой шерсти — тёплой и шелковистой. Кот был плотный, основательный. Килограммов семь, не меньше. Подключил мана-канал и послал лёгкий успокоительный импульс, будто накрыл его одеялом.

Барсик замер. Прислушался к чему-то внутри себя. Потом его глаза закрылись, задние лапы подогнулись, и он развалился у меня на коленях, как меховая шаль. Раздалось утробное мурчание. Такое, что от дыхания кота затрепыхались страницы в открытом блокноте на столе. Ну или просто сквозняк. Не суть.

— Странно… — Донников сел обратно. — Он терпеть не может посторонних. Обычно царапается и шипит.