Движение корней вверх остановилось, а спустя пять минут и вовсе они стали сползать вниз, оставляя после себя бревна с такими следами, будто, на тех пировала орда дятлов.
Эльфы, оборонявшие частокол, издали радостный клич, видимо, поверив в свою победу. Но дальше случилось то, что вселило в их сердца ужас и заставило вновь закричать, но на этот раз с ужасом в голосе. Корни мелорна, осквернённого моим ритуалом, набросились на энтов. Малая часть этих волшебных созданий сумела отбиться. Вот только таких было четверо или пятеро. В тела остальных же вонзились корни и прямо на глазах принялись их изменять. Коричневая кора энтов стала чернеть, приобретая глянцевый антрацитовый блеск. Мелкие веточки и листва сохли, желтели и осыпались на землю. Не прошло и минуты, как вместо прежних энтов стояли совершенно новые существа, имевшие куда как более «человеческие» пропорции и формы. И они атаковали сначала своих бывших собратьев, с которыми всё ещё не могли справиться корни мелорна, а потом уже единой армией набросились на стены и их защитников.
Несколько чёрных энтов были уничтожены эльфами, но остальные сумели забраться на стену, и устроили там кровавую баню бойцам и магам, которые оказались для них простыми противниками. Трое проклятых энтов проломили ворота, впустив внутрь стены корни мелорна.
«Мечта японских девственниц и извращенцев — куча блестящих и огромных агрессивных тентаклей», — усмехнулся я про себя, наблюдая со стороны за страшной картиной гибели десятков живых разумных. Каждый убитый эльф прибавлял сил мелорну.
Из-за ритуала, который я провёл над священным деревом остроухих лесных жителей, никакая другая кровь больше не подойдёт для мелорна. А ещё дерево, под которым я сижу и жду, когда путь будет расчищен, больше не станет вести себя, как дерево. Теперь это практически живой организм, мечтающих об экспансии, захвате новых территорий, ростках и… крови эльфов. Впрочем, будет не очень правильно называть мелорн обычным представителем флоры, все вышеперечисленные стремления были ему присущи изначально, просто они спали в нём. Может, это его природа, а может, и заслуга эльфов, которые питали мелорн чужой кровью, усыпляли его и паразитировали на энергии, которая расходится во все стороны от древесного гиганта. В своей злости и ненависти к остроухим ублюдкам я нашел в себе силы, чтобы пробудить всё это в нём, сделать его своим союзником и помог скинуть эльфийские усмиряющие чары.
Глава 18
— Ты тут не скучай, Линочка, — сказал я девушке рядом, которая уже не кричала и почти не шевелилась, наполовину оплетённая тонкими корнями. — Как проснёшься, то присоединяйся к веселью.