— Не твоего ума дело, — Хромой поскреб предплечье, украшенное тонким рисунком чешуи.
Которая была совсем не рисунком, потому что имела едва ощутимый рельеф и переливалась на свету. Едва заметно, но совсем не так, как положено обычной татуировке.
Он свистнул, вглядываясь куда-то в темноту.
Трое незваных гостей тоже уставились в ту сторону. И испуганно отпрянули.
Из зарешеченной дыры, куда сливались сточные воды, прямо к ним шагали три крысы. Жирные упитанные твари с длинными голыми хвостами и черными бусинками глаз, в которых плясали отраженные языки пламени.
— Чур-меня, чур! — перекрестился Ноздря, не заметив, как при этом болезненно скривилось лицо Хромого.
Потому что он не сводил взгляда с крыс.
Которые именно шли , встав на задние лапки, словно дрессированные.
Прямо к ним.
Не боясь ни людей, ни пламени.
Бродяги переглянулись и, не сговариваясь, бросились наутек, позабыв и про своего давнего приятеля, и про обещанный им ужин из жаренной крысятины.
— Странные они какие-то, — пробормотал Хромой, спокойно наблюдая, как один из зверьков карабкается по его ноге, ловко перебирая лапками и цепляясь коготками за одежду.
А когда крыса оказалась у него на ладони, бродяга свернул ей шею.
Взглядом.
Достал из пространственного кармана украденный в каком-то магазине вертел и нанизал на него свежеубитого грызуна. Не пропадать же добру из-за этих трусов?
Он не знал, когда и откуда у него появились эти странные способности, равно как и рисунки на теле. Да особо и не задумывался, приняв как должное, как дар судьбы. Ведь вместе с тем исчезли и его хромота, и постоянные боли в боку. И даже больные зубы исцелились! И их словно бы стало больше, хотя в этом Хромой не был так уж уверен. Главное, что не болят и успешно справляются с жареной крысятиной.
И он впился своими острыми зеленоватыми зубами в сочное мясо…
За этим жутким пиром наблюдали из темноты четыре пары глаз, обладатели которых так и остались незамеченными голодными бродягой, даже не смотря на его новообретенную способность видеть в темноте.
Широкоплечий темнокожий парень в странном рогатом шлеме.
Тощий и болезненно бледный подросток, жадно облизывающий тонкие губы.
Кутающаяся в теплый свитер нескладная девушка с короткой стрижкой, постоянно вытирающая влажный нос рукавом.
И эта троица не догадывалась о присутствии четвертого зрителя.
Зрительницы.
Девчонки лет двенадцати, в изорванном платьице. В пронзительно голубых глазах которой горело такое пламя ненависти, что любой, заглянувший в них, отшатнулся бы в ужасе.
В руке она сжимала пистолет. А любой внимательный обладатель Игрового Интерфейса мог бы прочесть над ее головой надпись: «Ария Крюгге, убийца. Одержимая».