А ведь в некоторых странах Штаты называют не иначе как «Большим Сатаной», в мою честь!* Даже и не знаю, гордиться этим, или обижаться.
Девушка выбрала какой-то некрепкий ликер и присела рядом со мной на диван, смело положив руку мне на колено. А собственно, с какой стати ей изображать из себя недотрогу? Всем прекрасно известно, кто она такая и зачем сюда пришла. Вопрос заключался исключительно в последовательности «обслуживания» ею клиентов.
Война, поняв, что первый «алкогольный» раунд он проиграл, пошел ва-банк. Он попросту снял рубаху и принялся выполнять какой-то комплекс упражнений.
Видит отец, я этого не хотел!
Пришлось прибегнуть к дьявольской хитрости, и слегка подправить свои физические кондиции, конвертировав 1 единицу Энергии в +4 сантиметра. Шлюшка явно оценила мои анатомические достоинства, и теперь откровенно пялилась на старательно потеющего Майка, поглаживая при этом мой член через брюки.
А жизнь-то налаживается!
— Ты слышала что-нибудь о Дьяволе и Боге? — начал я, — И знаешь что-нибудь о грехе?
— Тю-ю-ю, — разочарованно отодвинулась от меня искусительница, — Так ты из этих!
— Даже не представляешь, из каких я.
Удлинившиеся и заострившиеся уши привлекли внимание девушки, и на ее смазливой мордашке отобразилась напряженная работа мысли. Наконец, она просияла:
— Так ты что — вампир? Как в «Сумерках»?
Люди, да что ж с вами творится-то такое, а?
— И вот так он умеет, этот твой бледный кровосос?
Я зажег на ладони крошечный огненный шарик и щелчком отправил в полет. Раздался звон, и стоявшая на мини-баре ополовиненная бутылка разлетелась в дребезги.
— Mamochki-bogechki! — всплеснула руками девушка, и у меня зачесался нос.
— Наоборот. Разрешите представиться, милая блудница — меня зовут Люцифер. Возможно, вы так же слышали обо мне как о Дьяволе, Сатане, Падшем ангеле и так далее.
— Chur menya, chur!
Я едва успел схватить ее за руки, а то с этой дуры станется еще и перекрестить меня.
— Собственно, весь этот спектакль к чему, а? Уж я-то точно знаю, что тебе уготовано за делишки, которыми ты обычно занимаешься…
Глаза ее испуганно распахнулись, а губы мелко задрожали.
— Ага, вижу, понимаешь. И грехи твои никакими молитвами не замолить и в водопадах святой воды не смыть — уж поверь старому развратнику.
— И что мне delat'? — начала она с перепугу путать языки.
— Сейчас мы с тобой уединимся, и ты ублажишь меня так, как никого и никогда в жизни. И уж этот-то грешок тебе зачтется большим плюсом, когда мы снова с тобой встретимся. Там, — и я указал пальцем вниз.
Девушка опустила голову и как завороженная уставилась на мою ширинку.