Опять поразился какому-то удивительному порядку — ни одного окурка не валялось на идеально черном асфальте, как не пытался специально высмотреть, ни одной бумажки, ни обертки. Цивилизация, однако. Везде урны, тут и там скамейки, часто расположенные в тени небольших голубых елей, явно привезенных откуда-то и высаженных.

Внутри было уютно, десятка четыре деревянных столиков: шесть длинных, рассчитанных человек на десять, остальные стандартные — на четверых. Мягкое освещение, обалденные запахи, салфетки, скатерти, пепельницы. Треть мест, примерно, занято.

В глубине помещения сидело четверо сектантов в кожаных плащах, так и не снявших свои немецкие фуражки. И без этого они у меня не вызывали никаких хороших и добрых чувств, а тут прямо родовая память включилась, вопила и требовала закатить кругляш эфки им под стол. Крестовики развернулись все, как по команде, пялясь на нас, отчего возникало ощущение сельского клуба, и мы на месте городских. Тип, которого я видел, когда открывал дверь Третьяку, что-то заговорил своим коллегам, явно про нас.

И черт с ними. Пусть только попробуют сунуться!

Завалю всех и вся.

И их БТР спалю!

«Наши» практически в полном составе тоже находились здесь. Свежаки расположились за длинным столом. Вручил хипстеру сумку с подарками. И не слушая благодарностей, вернулся к крестному, который примащивался возле окна. По дороге, кивнув мрачному Граниту, тому что-то втолковывал Гыча, размахивая руками, Дохлер мне подмигнул. Зондера и их ссыкливую команду я проигнорировал.

Уселся напротив Третьяка. Открыл меню и закурил. Выбор был богатый. Но я решил остановиться на борще по-украински, салате, паре котлет с макаронами и соке. В меню присутствовал хлеб. Видимо пекли. Сложного ничего. Мука и дрожжи имелись практически в каждом магазине, даже хлебопечки не проблема, если самостоятельно месить тесто не хотелось.

— По пятьдесят? — предложил Третьяк.

— Нет, хочу пивом в бане побаловаться. Мешать пока не буду, — отказался я.

— Зря, тем более после такого рейда, просто необходимо немного напряжение сбросить. Ты как хочешь, а я вот накачу!

Я только плечами пожал. Ему не пятнадцать лет, сам знал, что делать.

Сразу же подскочила официантка, довольно симпатичная рослая ужасно конопатая деваха, с таким декольте, через который был виден пирсинг на пупке.

— Кстати, забыл сказать, баня тут общая. Есть все. Сауна, обычная наша, с вениками и паром, рассчитана человек на тридцать за один заход. Имеются отдельные кабинки. Но дорого. Мужики и бабы моются, парятся, греются все вместе. Ты там, главное, на рейдерш не заглядывайся особо, держись от них подальше. Большая их часть — больные на всю башку. Оторва на оторве и оторвой погоняет. И каждая уже не первый год здесь отирается, поэтому скрутят тебя в бараний рог, только повод дай. Из штрафных отрядов не вылазят.