— Третьяк, а что вроде как он не должен был костьми лечь, но свежаков спасти? — обратился я к крестному, когда мы отошли чуть в сторону, принимаясь вновь за чистку тварей.

— С чего это? — крестный даже остановился и уставился на меня с неподдельным изумлением.

— А как же правила Улья?

— Правила Улья просты и говорят, спасай в первую очередь себя, потом остальных. Да, если особо не обременительно, то свежим поможешь. Новичку помочь — почетно и правильно, но как это сформулировать—то… — даже задумался тот, — Это не в старой русской традиции, мол, последнюю рубаху отдам, сам теперь нуждаться буду, или там грудью лягу, но спасу. За дураков нас-то не держи. Перезагрузок тьма, а свежаков еще больше. Главное не причинять зла, ну и помочь.

— Помочь, помочь… — я поморщился, нет объяснить все четко и ясно, балду крутил, балдокрут! Вот точно ему подходило! И ведь под простачка всю дорогу косил, а тут завернул: «независимо от их половой принадлежности», — Ты можешь на пальцах пояснить, четко и внятно, что можно делать со свежаками, а что нельзя?

— Если на пальцах, то все просто. Встретил свежака — помоги, чем можешь. Например, укажи, где ближайший стаб, поделись живцом, информацией, если по пути — доведи до безопасных мест, выведи к людям. Если богат на снаряжение — поделись, но не в ущерб себе. Говорю же, по возможности! Нельзя свежаков только обижать, то есть кидать, как-то использовать в корыстных целях. А так встретил, обстановку пояснял, рассказал, уже плюс… А тут что было? У нас с водилами контракт только на то, что они будут вертеть баранку, в замесы их никто пускать не собирается. Он решил так будет безопаснее, его дело. Он же не виноват, что тупоголовые девки за ним бросились.

— А ты бы не бросился? На их месте? Не зря же есть поговорка, про бегущего генерала. Мол, в мирное время это смешно, а в военное страшно. Он из них самый опытный, вооруженный, ломанулся на выход…

— Я бы не бросился! — сказал тот, как отрезал, — И заканчивай мне на мозг капать. Не время сейчас. Зараженных надо чистить. Гранит в таком состоянии цацкаться ни с кем не будет. Поэтому я вскрываю, опыт у меня большой, тебя бы потренировать, но не время. Ты прикрываешь. Ферштейн?

Я кивнул и обернулся, возле тела мужчины, длинного и нескладного, болезненно худого, сидела на коленях, чуть раскачиваясь, красивая темноволосая женщина лет тридцати. Она закусывала кулак левой руки, правой гладила лицо покойного. На солнце блестели дорожки от слез на щеках.

Мда… Три дня, а насмотрелся уже столько и всего…

…Наконец-то вырвались из еще одного неизвестного города. Адского места. Конечно, можно и посмотреть на указатели, спросить, узнать название, но мне это было не нужно. Делали мы стабильно километров сорок-шестьдесят. Душа пела, когда я смотрел с пассажирского места рядом с водителем, на пусть и не пролетавшие, но мелькавшие на обочинах указатели ипейзаж, характерный для средней полосы России.