На мгновение, казалось, повисла оглушительная тишина.

Элитник продолжал пялиться.

Гранит же, дойдя до него, как-то небрежно похлопал по когтистой лапе. Миг, и из одной из самых смертоносных тварей Улья, находящейся почти на вершине пищевой цепочки, будто батарейку вынули. Ни стона, ни рыка. Молча осела, как мешок с чем-то сыпучим.

Резкий рывок за плечо вывел меня из оцепенения.

— Беееежим! — заорал во всю глотку Третьяк, таща меня прочь куда-то, а со стороны командира прилетел такой ответный рев, рев яростный, рев голодного зверя, что поневоле, я бросился бегом за крестным, дыша ему в спину. Тот же, как-то ловко закатился под «Тайфун», успел и мне махнуть рукой, забрался вслед за ним.

— Теперь лежим, ждем, минуты две. Если появится — делаем ноги в ту сторону! — коротко проинструктировал меня крестный.

— Кто появится⁈ — заорал я.

— Ктооо⁈ Дядька в кожаном пальто! Ты — идиот⁈ Гранит!

Командирский рев снаружи раздавался еще с секунд тридцать. В рации же наоборот почти спокойное:

— Порядок!

— Чисто!

— Гыча на три, понять не могу что…

— Парни все, все! Наша взяла! Мы их сделали! Парни… — орал радостно Дохлер.

А затем через минуту.

— Дохлер Граниту, Дохлер Граниту ты как?

Видимо забылся и в общем транслировал.

Тишина.

— Дохлер Граниту…

Еще не меньше минуты прошло. Я уже подумал, что спекся наш командир.

— Гранит в канале, Гранит в канале. Москвич, Каштан…

И посыпались ценные указания.

— Вот тебе и сходили за хлебушком… — сплюнул Третьяк, выбираясь из-под техники.

Трупы, трупы, трупы. Твари, свежаки, рейдеры. Оторванные конечности. И с закопченной, в царапинах брони БТРа на побоище, скаля зубы смотрела голова подмигивающего Каспера.

— Мудак! — плюнул в его сторону вновь Третьяк.

Я же нашарил в подсумке сигареты и, наплевав на все и всех, опустился там же где и стоял, недалеко валялась туша, погрызенного мной, зараженного.

— Тебя надо было Доберманом или Акулой крестить, кому скажи кусача почти загрыз, — заржал Третьяк, и мне тоже сделалось смешно.

Сигарета поглотилась в несколько затяжек. Достал вторую.

Показался Гранит. Спокойный, собранный. Вот еще одна загадка. Людь-Икс, мать его так. Тот мельком посмотрел на голову Каспера, глаза зло сузились, когда перевел взгляд на нас.

— Что морозимся? Быстро чистим тварей и валим отсюда к чертовой бабушке! Валим! Пятнадцать минут!

Я же, делая глубокую, глубокую затяжку, взглянул на солнце.

Он слепило, грело. Опять небо — яркое, синее, не обезображенное инверсионными шрамами. И ветер, теплый ветер, ласково гладил щеки.

Люблю, люблю, мать его так, люблю тебя жизнь!