— Уррррг! Уррррг! — взревел над ухом обеспокоенно кусач.

И усилил нажим. Видимо понял, что время шуток закончилось.

Грохнуло где-то над головой. Башка зараженного сильно дернулась в руках, а меня мощный рывок поставил на колени.

Затравленно обернулся.

Мгновенное облегчение — Третьяк!

В голове же твари сейчас красовалось, именно красовалось, здоровое такое отверстие. Палец можно затолкать при желании. Оттуда сочилась бурая жижа. Я осклабился довольно, и, наверное, безумно.

Крестный в руках сжимал уже виденный мной барабанный дробовик. Это все отметил как-то мельком, в голове звенело, я потряс ей. Постучал по каске.

— Люгер, Люгер, твою мать, — заорал на ухо крестный, вторым рывком поставил меня на ноги, — Ты пожрать решил⁈ Бери автомат, стреляй!

Я слышал слова, но смысл до меня не доходил. А в ушах гулкие удары пульса, неясный звон, и по периферии зрения радужные почти голографические иероглифы.

— Люгер! Твою мать! — и резко, вскинув дробовик, выстрелил почти у меня над ухом. Только, мляьь, этого не хватало! Почти оглох на одно ухо.

Звон!

Мудило!

Автомат?

Хана автомату!

Бросился к телу Каспера, запинаясь об всякий хлам и заплетаясь в ногах, будто пьяный. Поскользнулся на сгустке крови, свалился, и спину вновь обожгло такой болью — завыл, а из глаз брызнули слезы. Вскочил, хватая его оружие одной рукой. Вырвал из залитого кровью подсумка два магазина. Перезарядился. Обернулся.

Бардак лежал кверху колесами. С противоположной стороны от меня, возвышалась туша трехметрового элитника, которому отчего-то не понравился еще и «Тигр». Долбанул по нему мощными лапищами так, что тот со звуком сминаемого металла и каким-то железным скрипом, оторвался от земли, но всего сантиметров на пятнадцать, покатился, врезался в «Тайфун», последний, едва удержался на колесах, а на бронированной стали появилась заметная вмятина.

Дальше же было мать его так — явление. Нет не так. Явление! «Явление» с большой буквы, с больших букв.

Иссиня-черный дым стелился по асфальту, что-то там горело, отсюда было не видно, и вот из этой завесы неспешно, даже с некой ленцой, вышагнул Гранит. Его руки были пусты, автомат висел на груди стволом вниз. Командир, с каким-то хищным оскалом пошел прямо на жемчужника. И вышагивал так, будто в долбанном голливудском боевике, но мать его так, я успел оценить красоту момента.

Черный дым, будто плащ за плечами. Командир же, не торопясь, будто так и надо, приближался к обомлевшей от такой наглости элите, которая даже пасть приоткрыла. Глаза-блюдца — выпученные, изумленные. Вот в них промелькнула какое-то охреневание что ли… Взгляд командира внушал, если не сказать больше, да он пугал, мать его так, пугал до усрачки!.. Если до этого меня от ужаса проняло от вида измененного льва. Сейчас не меньше! Глаза, настоящий их цвет я не помнил, но сейчас они горели зеленым огнем, и от них, словно исходила такого же цвета дымка.