— А Гена тебе при таких раскладах нахер?

— Какой Гена?

— Которого ты с собой прищил. Нахер тебе эта крокодилья образина?

— Так Кварц мне информацию и принес, куда Третьяк намылился, они ведь с ним друзья. Они же с ним были товарищи, отличные товарищи! Наш же кваз интеллигентный человек, за пределами второй линии ни разу не был, вот ко мне и обратился, — Гранит хохотнул, — А тут жемчужина, белая. Точно белая, потому что уже узнали, что видели в Монако Цемента, видели. Ставка слишком высокая, белый жемчуг это не просто деньги или какие-то блага… это… это…

— Жизнь! — сказал Кварц и выстрелил из своего чудовищно-футуристического вида оружия в оратора.

Гранит что-то почувствовал, начал даже смещаться вправо, пытаясь пригнуться. Но… Дальнейшего я не видел, так как оказался за спиной кваза, который вряд ли являлся реальным бойцом, но ресовская броня и оружие делали из него еще ту машину смерти и уничтожения живого.

Удача любит тех, кто к ней готовится. Так сказал кто-то из великих мыслителей. Данный афоризм в очередной раз доказал свою истинность, потому что я был готов! Специально избавился от лишнего балласта в виде ружья на ремне и пистолета в руке, они могли помешать.

И сейчас рванул из ножен кинжал, прямо снизу начиная длинный рез наискосок от поясницы до плеча. Кварц даже успел повернуть голову, не понимая, что он уже мертв. Ресовский боевой нож не подвел и в этот раз. Там, где слабая пуля из ПММ или сильная двенадцатого калибра только насмешили бы рейдера, почти тридцать сантиметров не знаю или стали с заточкой в одну молекулу или еще чего, но сделали свое дело на пять с плюсом.

Страшное оружие!

Я не прилагал никаких усилий, а прочнейшая броня была вскрыта, как скорлупа, которой не хватало кальция. Прежде чем меня окатило кровью, успел еще несколько раз хаотично провести ножом, где смог дотянуться и главное до шеи, которую со спины прикрывали мощные пластины и шлем.

Звон в ушах, воняло не сгоревшим порохом, а чем-то едким и химическим. А кваз разваливался на глазах на части. Я же, не зная, насколько он может регенерировать, кромсал и кромсал. Отскочил чуть в сторону, одновременно переводя взгляд на Гранита. Тому контроль не требовался, потому что часть тела, «в просторечии именуемая головой» отсутствовала напрочь. Только из обрубка шеи продолжала толчками выплескиваться кровь. Это сердце, лишившись управляющего органа, все же пыталось выжить, гнало и гнало кровь. Но… Бестолку. И это меня устраивало.

Вот здесь настиг откат от нервного напряжения, даже чуть потряхивать начало, а еще бессилие. Будто пробежал километров двадцать, выложившись до предела. Ни мыслей, ни чувств, а лишь одно безразличие. Но, как бороться с этим чувством, я знал, глотков пять живца — мерзкого пойла, нашего народного топлива, без которого иммунные вымрут. И сразу лучше.