— Знакомься — это несравненные Одри и Сильвия, мои лучшие подруги и верные боевые товарищи! — тут он хохотнул, обнял обеих, прижал к себя, попытался поднять. Те, смеясь, вырвались, чуть не повалив рейдера.

— Ты, Москвич, руки-то не распускай! Ты зачем звал? Пить коньяк? Вот и наливай, а то распоясался!

— Тогда за мной! — скомандовал тот и первым полез на заднее сиденье машины.

Я же закурил вторую. Тем временем, народ стал постепенно рассаживаться по машинам. Бывшие шрафницы и штрафники, а теперь свободные люди, тоже скрылись в кунге «Урала». Хельга к моему разочарованию, с еще одной незнакомой девушкой забралась в «Тигр», дверь в автомобиль им галантно открыл уже виденный мной длинный мужик.

Видимо пора. Хотел окурок отправить щелчком в сторону, но общий порядок и отсутствие в поле зрения даже намека на мусор, заставили найти урну, находящуюся в десяти метрах. Дойти до нее и, затушив, отправить бычок в ненасытный зев. Не зря говорят про эффект «разбитых окон», вот его действие — налицо. И никаких рядом надзорных служб, но сама обстановка воздействовала.

Не успел я усесться на сиденье, как между ним и водительским просунула голову брюнетка и сразу задала вопрос:

— Скажи, Люгер, а, правда, что ты под спеком к Хельге клеился? И даже целоваться лез?

Как в детском саду.

— Она сама не хуже всякого спека на неподготовленного действует! — усмехнулся.

Ага, головной БТР выдвинулся, за ним начала строиться колонна. Сначала поползли фуры. Действовали слаженно. Не знаю, была ли установлена связь между всеми машинами заранее или кроме основных автомобилей с остальными не заморачивались этим, по крайней мере, Мажор никуда не бегал, а автомобильная рация «Кенвуд» продолжала молчать.

— Рассказывай… — недоверчиво протянула та, — Типа на Хельгу в бане посмотрел и сразу голышом возле Западных ворот в воздух палить? С охраной драться и бомбы взрывать… Ну-ну!

Пройдет немного времени и события того вечера совсем потеряют реальные очертания.

— Точно. Говорю же, от нее так по мозгам бьет — себя не поймаешь!

— Так врали что ли? — и разочарование, столько в этом голосе слышалось разочарования, что даже хотелось приободрить, мол, не во всем.

— Насчет чего?

— Ну, что голый и стрельбу устроил? А еще к ней лез…

Млять, как же меня это все достало! И ведь не пошлешь, хотя желание крепло. Нет, мне старому покоя.

— Конечно, правда! А еще я на элите верхом катался.

— Да ну тебя!

— А что да ну его⁈ — опять влез Москвич, — Он кусача одними зубами чуть не загрыз, еле-еле его Третьяк оттащил, зараженный же с низкого старта рвать подальше! А на элите мы все катаемся! И обязательно голыми! Я вас могу прокатить! Одри, айда пить, не морозь посуду!