При этом эта дисквалификация затронула как Кубок, так и чемпионат Советского Союза. В результате так получалось, что матч со «Спартаком» — важнейшая игра, полуфинал Кубка — должна была пройти для «Торпедо» в ослабленном составе. Что делало «Спартак» автоматическим фаворитом.
Валя Ковач, Сашка Гостенин, наш капитан Юра Суслопаров, Игорь Добровольский, Заваров, Юра Савичев — все они получили дисквалификацию. Как играть со «Спартаком», было совершенно непонятно.
Ну а если мы каким-то чудом пройдем «Спартак», то все те же футболисты не смогут сыграть и в финале Кубка СССР. Так что с этим трофеем мы могли практически гарантированно распрощаться. Потому что два важнейших матча без половины основного состава — это серьезное испытание для любой команды.
После возвращения из Одессы Стрельцов неожиданно дал команде выходной.
— Отдыхайте, — сказал он коротко. — Выпустите пар. Послезавтра сбор.
Я понимал, почему он так решил. После событий в Одессе команде действительно нужно было выдохнуть.
Но я не мог. Внутри все кипело. Я постоянно прокручивал в голове тот момент, когда Хлус с двух ног влетел в Андрея. Хруст костей. Крики Редкоуса. Этот козёл намеренно искалечил человека только потому, что не мог справиться с собственной беспомощностью на поле. И что еще хуже он же даже не извинился. Правда возможно что ему помешал Серега Горлукович, но сути это меняет. Хлус козёл!
Катя заметила мое состояние сразу, как только я переступил порог ее квартиры.
— Слав, ты весь на нервах, — сказала она, обнимая меня. — Что случилось?
Я рассказал ей все. Про матч, про Хлуса, про драку, про дисквалификации.
— Знаешь что мой милый, тебе нужно отвлечься. Ты сейчас весь на нервах. Поехали в театр. В Ленком. Сегодня как раз Юнону и Авось дают.
— У нас билетов нет, — ответил я.
— Ну и что? Мой жених вроде как знаменитый футболист Сергеев а не простой советский Слава. Найдёт они для нас билеты, никуда не денутся.
Театр имени Ленинского комсомола встретил нас толпами людей. В фойе было многолюдно и шумно. «Юнона и Авось» была одним из самых популярных спектаклей в Москве, билеты расходились мгновенно.
— Видишь? — сказал я Кате. — Все билеты давно проданы.
Но Катя уже высматривала кого-то в толпе. Вдруг ее лицо озарилось.
— Вон там! — Она потащила меня к элегантной женщине средних лет в строгом костюме.
— Простите, — обратилась Катя к женщине. — Вы работник театра?
— Да, — ответила та, несколько удивленно.
— А вы знаете, кто к вам пришел? — Катя указала на меня. — Это же Слава Сергеев! Из «Торпедо»!
Женщина внимательно посмотрела на меня, и ее лицо изменилось.