Одежда. Мы носим шубы, дубленки, теплые сапоги. Это дорого. В Европе можно обойтись курткой, у нас — нет.

Транспорт. Машины должны заводиться при минус тридцати. Это требует особых масел, аккумуляторов, систем подогрева. Самолеты нужно обогревать и очищать от снега перед вылетом.

Весь образ жизни подстроен под климат. И это стоит денег. Огромных денег.

Вот она, разница в уровне жизни. Не только в политике, не только в экономике. Но и в том, что мы тратим гигантские ресурсы просто на то, чтобы не замерзнуть.

Если бы Москва была расположена где-нибудь в Средиземноморье, при том же уровне развития, жизнь была бы легче. Богаче. Комфортнее. Не нужно было бы тратить миллиарды на борьбу с холодом.

Но Москва там, где она есть. Россия там, где она есть. И нам приходится справляться.

И мы справляемся. Выживаем. Живем. Работаем. В условиях, где другие страны просто сдались бы.

Это не повод для жалоб. Это просто констатация факта. Мы живем в экстремальном климате. И научились в нем выживать. Создали систему, которая работает там, где другие системы рухнули бы.

За окном Стамбул замерзал. Люди страдали. Город был парализован. От пятидесяти сантиметров снега.

А в Москве при таком снегопаде жизнь продолжалась бы. Тяжелее, медленнее, но продолжалась. Потому что Москва готова. Всегда готова.

Вот что значит быть Россией, ну или Советским Союзом, не важно. Вот что значит жить там, где зима — не исключение, а правило.

Цена выживания высока. Но мы платим ее. Из поколения в поколение. И продолжаем жить.

Я отошел от окна. Мысли были тяжелые, но успокаивающие одновременно. Мы недооцениваем то, что имеем. Воспринимаем как должное систему, которая позволяет нам жить в условиях, смертельных для других.

А ведь это достижение. Может быть, одно из главных.

Хуже снегопада было другое. Из-за переноса матча с «Бешикташем» пришлось переносить и матчи чемпионата СССР. «Торпедо» должно было играть 7 марта с «Нефтчи» в Баку и 11 марта с «Араратом» в Ереване. Оба матча перенесли на осень, на резервные даты.

И вот это меня убивало.

Я сидел в номере, смотрел в окно на заснеженный Стамбул и думал о том, что потерял два матча. Два матча за «Торпедо». Два матча перед болельщиками — пусть и в гостях, но все равно своими, советскими.

Летом я уеду в Барселону. Эти игры с «Нефтчи» и «Араратом» осенью я уже не сыграю. Их сыграет Протасов, или Кобзев, или кто-то еще. Но не я.

Два матча из последнего сезона в советском футболе — потеряны. Из-за снега в Стамбуле.

Если бы это были домашние матчи — в Москве, на стадионе «Динамо», перед нашими болельщиками — было бы еще хуже. Но и гостевые игры — это все равно игры за «Торпедо». Возможность показать себя, забить, помочь команде. Возможность быть частью команды.