— Мистер Джанко. Если будет нужно, за меня могут словечко замолвить в семье Гальяно. У капо Рокко.
Стопка у Джанко в руке дрогнула. Не сильно — но я заметил. Двое в углу — те, что сидели на ящиках, — впервые за всё время посмотрели на меня внимательно.
— Ого, — сказал Джанко мягко. — Это, мистер Миллер, серьёзно.
— Я знаю.
— Очень серьёзно. — Он медленно поставил стопку. Промокнул лысину тыльной стороной ладони. — Откуда такие связи?
— Пересекались… по делам. В Вегасе.
Джанко покивал.
— Я сегодня, мистер Миллер, сделаю пару телефонных звонков. По нашим каналам. Если всё, что вы сказали, подтверждается — у вас тут проблем не будет вообще никаких.
— Спасибо.
— Их и так бы не было, между прочим. У нас тут на блоке всё ровно, шериф нас не трогает, мы шерифа не трогаем, заключённые сидят, охрана охраняет, никто никого не режет. Скучно даже. — Он чуть усмехнулся. — Но если вы — от Рокко, то всё ровно превратится в очень ровно. Если вы понимаете, о чём я.
— Понимаю.
— Так. Если вам что-нибудь будет нужно. — Он начал загибать пальцы, толстые, в тёмных волосках. — Виски, карты, травка мексиканская…
Я, признаться, сидел и про себя посмеивался. Это, ребятки, был не тюремный режим. Это было гостиничное обслуживание. «Прямо в номер». Только вместо консьержа в галстуке — лысый капо в майке.
Я кивнул:
— Спасибо, мистер Джанко. Пока — ничего особенного не нужно. Кроме одной вещи.
— Какой?
— Пишущая машинка. Любая. «Ремингтон», «Ундервуд», «Смит-Корона» — без разницы. Лента запасная, бумага — пачку, копирка. В офисе, когда ваш человек будет заходить, по чеку оплатят.
— Хорошо. Завтра — будет вам машинка.
Джанко еще раз разлил. Мы чокнулись.
— Чирс, мистер Миллер.
— Будем здоровы, мистер Джанко.
Виски пошёл по горлу второй раз, и я подумал: ну вот, кажется, я в этом доме официально прописан.
Жизнь моя в окружной тюрьме графства Лос-Анджелес выстроилась в распорядок ровно за двое суток. И, надо сказать, в этом распорядке было что-то почти санаторное.
Подъём — в шесть. Из коридора грохочет железная палка о решётки, по очереди, дверь за дверью, словно дворник в Сочи стучит метлой по перилам, чтобы перебудить весь курорт. Через пять минут — отпирают замки, всех выгоняют в коридор, мы стоим вдоль стены руки за спину, и Хендрикс с напарником считают по головам, сверяясь со своими списками на планшетках. Рядом идут trusty — так называют особо доверенных заключенных, «вставших на путь исправления». Да, в американской тюрьме тоже есть «секция дисциплины и порядка». И «красноголовых» тоже ненавидят все порядочные заключенные. Trusty помогают считать заключенных, конвоировать их по каким-то делам внутри тюрьмы, ну и в целом они тут служат на посылках. Взамен имея какие-то преференции в передачах, свиданках…