— Боже, — выдавил я, вытирая слёзы, — Мэрилин, ты только это в эфире не расскажи.
— Издеваешься? Джо меня тогда убьёт окончательно. Ему хватит того, что я в журнале голая.
— Ты потрясающе красивая! — я посмотрел прямо в глаза актрисе — Если он этого не понимает — он дурак.
Было необычно наблюдать, как Монро засмущалась, достала косметичку, начала прихорашиваться.
— Ты прямо как какой-то инопланетянин! Представить, что мне лезут под юбку на второй встрече, а я вместо того, чтобы дать пощечину рассказываю, как писала в туалете у жениха…
Ага, я и есть инопланетянин. Из другого времени. Да и планета сильно изменится за 75 лет.
— Позвать гримершу? — поинтересовался я
— Нет. Лучше расскажи откуда ты такой взялся.
— Как и все — пожал плечами я — Из фаллопиевых труб.
Монро засмеялась, опять села напротив меня, нога на ногу.
Мне так нравилась ее улыбка, что я решил усилить:
— У нас тут одна модель снималась в редакции… Пегги.
— Тоже голышом?
— Нет, для рекламы. Снимали для фермера из долины Сан-Хоакин, который платит нам тысячу долларов за то, чтобы его морковь держала в руках красотка в костюме «зайки».
— О, это прекрасно, — оценила Монро.
— Так вот. Пегги пришла на студию. Берни — это наш фотограф, — начинает её фотографировать. Обычно он молчаливый, когда работает, но в этот раз, видимо, чувствует, что Пегги зажимается. И чтобы её расшевелить, начинает болтать. Ни о чём, понимаешь, просто болтает. Погода, мода, книжки то, се… И в какой-то момент он её спрашивает: «Пегги, а тебе нравится Бернард Шоу?»
Я сделал паузу. Монро смотрела на меня, уже предвкушая.
— Пегги кладёт морковку, задумывается. Серьёзно так. И совершенно искренне спрашивает: «А по какому каналу идёт это шоу?»
Монро согнулась в кресле. Её плечи затряслись от беззвучного смеха.
— По какому… каналу… Боже мой…
— А я ей потом говорю, — добавил я с невозмутимым лицом: — «Ты знаешь, Пегги, это шоу идёт уже лет семьдесят, но рейтинги падают».
Актриса снова взорвалась смехом. Боже, ее бы сейчас отфотографировать смеющуюся и пустить в наше портфолио… Ладно, не буду гнать, это плод зреет и рано или поздно упадет в мои руки.
Мы ещё пригубили по маленькой из крышечки от фляжки — уже совсем мирно болтая. Монро поправила помаду, я глянул узел галстука в зеркале. Тепло арманьяка растеклось приятной волной, напряжение от инцидента у входа окончательно рассеялось. Всё-таки хорошая вещь — коньяк. Дипломатическая смазка между народами и полами.
В дверь постучали.
— Мистер Миллер, мисс Монро, — голос ассистентки звучал бодро, — мы готовы. Пройдёмте в студию, пожалуйста.