— Босс, — подал голос Гвидо, и я понял, что он всю дорогу от улицы до лифтов что-то мучительно вспоминал. — Я узнал главного.
— Ну?
— Это Джо Ди Маджо.
Я посмотрел на него с недоумением.
— Родственники судьи, который нас судил?
— Нет, — Гвидо покачал головой. — Однофамилец. Он бейсболист из «Янки». Очень известный. Ушёл из большого спорта в прошлом году.
— И зачем он на нас напал?
— Я не знаю, босс
Отлично. Просто замечательно. Я умудрился испортить отношения с очередной звездой.
Нас встретила невысокая брюнетка лет тридцати в строгом сером платье — ассистент ведущего, как она нам сразу представилась.
— Мистер Миллер! Какое счастье, что вы согласились на эфир! Господи, какой у вас восхитительный костюм! Это итальянский бархат? А трость — это просто произведение искусства, дайте посмотреть, это агат? Настоящий? А где вы такую взяли, у Тиффани?
Я немного опешил от этого водопада восторга. После уличной сцены внизу контраст был как из морозильной камеры в парилку.
— В маленьком магазинчике на Ла-Сьенега, — честно ответил я. — Там один старый еврей держит ювелирную лавку, у него иногда попадаются удивительные вещи.
— Восхитительно! Просто восхитительно. — Она повела нас по коридору. — Меня зовут Луиза, я буду с вами до самого эфира. Мисс Монро, к сожалению, ещё не приехала, но мы ждём её с минуты на минуту. Пойдёмте, я представлю вас Дейву, он уже в своём кабинете, горит желанием познакомиться.
Луиза щебетала как птичка у кормушки, искренне, без скрытого дна. После KLTA, где нас встречали с такими лицами, будто мы пришли лично забрать у них детей в рабство, здесь было даже как-то непривычно.
Кабинет Дейва Гарроуэя был не то чтобы скромным, но подчёркнуто уютным — большой стол, пара кожаных кресел, фотографии с президентом Трумэном на стене, букет свежих хризантем на подоконнике. Сам ведущий оказался высоким худощавым мужчиной в очках в толстой роговой оправе, с приветливым лицом школьного учителя и неожиданно крепким рукопожатием.
— Кристофер! Рад, очень рад. Проходите, садитесь.
— Это Полли — представил я Адлер — Моя помощница
— Замечательно! — Гарроуэй подвинул ей кресло, спросил — Кофе? Чай? Виски предложить не могу, мы перед эфиром не употребляем.
Мы оба выбрали кофе.
— Кристофер, я должен вам сказать сразу, чтобы у вас не было никакого напряжения — включил обаяшку ведущий — Мы — национальное шоу. У нас двадцать пять миллионов зрителей засыпают под мое «Доброй ночи и удачи». Им нужно лёгкое настроение, живой разговор, несколько улыбок. Мы не стравливаем гостей. Это методика KLTA, у них низкие рейтинги, они вынуждены. Нам это не нужно. Наш формат — беседа, а не поединок.