Для наглядности Сир Мурмур вывел оную фигуру ручкой ножа на скатерти.
— Сверху треугольник широк, это дает герцогу уверенность, что связь с Севером останется прочной и нерушимой. А нижний угол, как острие клинка, указывает прямо на город Лабелин. Туда и намечен главный удар.
Треугольное построение до боли напоминало стратемы: таков был один из первых порядков, которым Миру обучил отец. Она вспомнила игры с отцом, а позже — поединок с Адрианом… Душа заволоклась тучами.
— И вот, господа, — вел свое Сир Котофей, — сегодня сообщили нам из банковской точки его милости, расположенной в Лабелине, следующее. Северяне численностью восемнадцати тысяч выступили из Белого Камня на юг, в направлении Лабелина. Герцог Южного Пути выдвинул навстречу свое войско и поставил его в оборону на околицах города. Это он, со своей стороны, тоже рассудил правильно: ведь оборона всегда дает преимущество перед атакой. Солдаты Лабелина подготавливают позиции и выстраивают заграждения. А размер этого войска — ни много, ни мало — пятьдесят тысяч душ.
Последним словам он придал особый вес.
— Три к одному. Недурственно, — процедил Эф.
Мира украдкой глянула на Иону: как она воспримет соотношение? Леди Иона поймала оливку в тарелке графа Виттора и отправила себе в рот.
— Трое к одному — это еще не математика, — изрек барон Доркастер, вечный гость графа. — У Ориджина в армии кто? Ага. А у Лабелина? Эге. Вот вам и оно.
— Герцог Лабелин собрал тридцать тысяч ополчения из крестьян, — прокомментировал Сир Котофей. — Остальные двадцать — рыцари-вассалы с их оруженосцами и наемные стрелки.
Эф хмыкнул:
— Значит, опытных бойцов у Пути и Севера поровну. Но у Пути лишних тридцать тысяч мяса, да плюс оборонная позиция. Могу понять неторопливость герцога Ориджина.
Леди Иона продолжала охоту: выловила из мужниной тарелки ломоть редиса, озорно хрумнула. Джейн — компаньонка Ионы — шепнула что-то ей на ухо, обе захихикали.
Барон, хотя понятия не имел, отчего смеются девушки, тоже с готовностью хохотнул.
— Га-га-га. Развели счетоводство, право слово! Победит не тот, кто числа знает, а кто воевать умеет. Верно говорю? Га-га-га! Все надо делать умеючи. Как сказал одноногий Джек, не умеешь косить — за косу не берись. Га-га-га-га!
Барон Доркастер — дурак. Круглый. Настолько непогрешимый в своей дурости, что Мире даже нравится наблюдать за ним. Всегда приятно воочию увидеть совершенство!
Барон обожает шутить и смеяться. Часто совмещает: сам шутит, сам же стремительно хохочет, опережая всех. Считает себя несусветным остряком, потому к лицу его крепится лукавая ухмылочка: дескать, ни за что не догадаетесь, какая новая хохма пришла мне на ум! Голова барона лишена всяческой растительности и предельно яйцевидна по форме. Мира зовет его Бароном Всмятку.