— А скажите, сударь, что делается, если кто-то умирает в темнице?
— Это как в темнице?.. — поразился мастер. — Там же из людей никого нет, только часовые. Зачем им в карауле умирать? Так не делается. Никогда такого не случалось. Сперва передай вахту, а потом уж помирай сколько угодно. Порядочек должен быть!
— Я имею в виду не часовых, а пленных. Ведь в подземелье содержатся узники… Что, если отойдет кто-то из них?
— Ах, эти… — сообразил мастер. — Когда помирает какая-нибудь безличность, то порядочек все равно соблюдается, но с двумя небольшими отклонениями. Во-первых, значится, имя усопшего не устанавливаем. Нету у него имени — на то и безличность. А во-вторых, закапываем прямо в подземелье, не вынося на свет. Имеется там отдельное помещеньице для этой нужды. Ну, а если безличность обитал в глухой камере, то и вовсе не закапываем. Просто замажем глиной оконце, через которое подавалась пища, — и готово.
Почему-то девица передернула плечами и поежилась, будто от холода. Прошептала:
— Боги, какой ужас…
— Отчего же? — подивился мастер. — Все выходит очень аккуратно: стеночка гладенькая, даже и не различишь, хе-хе. Торжества, правда, нету… Но это уж такое дело: не все же праздновать. Иным надо и тихо помереть, без шуму, так Праматери распорядились.
Девушка потерла плечи, будто желая согреться.
— А когда умер последний узник?
— Дайте-ка припомнить… Эээ… после мальчика погрызенного… нет, еще до. В июне. Была там одна барышня на нижнем круге. Ох, и неприятная!.. Это вам не старая Лизбет. Вроде, молодая, но всем телом истощилась, будто скелет, и пожелтела лицом, а волосы стали серые, как у мыша хвост. Очень хорошо, что закопали без торжества, а то гостям и смотреть было бы тошно.
Девушка нервно сглотнула, будто речь шла не о какой-то чужой покойнице, а о ней самой.
— Значит, эта несчастная умерла еще в июне?
— Именно что.
— Таким образом, сударь, с начала лета в замке случились четыре смерти: бедная узница, мальчик, которого загрызли псы, старая Лизбет и кривой конюх?
— Доподлинно так.
— А скажите… простите мое любопытство, но ведь смерть — до того волнующее явление, что мимо него никак нельзя пройти…
— Верно говорите, барышня! — перебил мастер. — В этом вся соль. Мимо смерти ну никак не пройдешь. От свадьбы еще худо-бедно отвертишься, а от похорон — ни в жизнь. Потому и уделяется им особое внимание.
— Так вот, скажите, а если кто-нибудь из жителей замка умрет за его стенами — к примеру, в городе, — что делается тогда?
Мужчина ухмыльнулся, лучезарно сверкнув золотым зубом.
— Обратно в мои руки попадет, никак не отвертится, хе-хе! В городе узнают, что это графский слуга преставился, а как узнают — так сразу его ко мне и предназначат. Если человек служил в замке, то лежать ему надо на погосте у стены. Это же всякому понятно!