С этого момента огонек изменил тактику. Он начал медленно летать в «энергосберегающем» режиме и целенаправленно искать мелкие ядрышки, ядра, «умирающие» души с осколками и просто мелкие объекты. Более яркие и большие трогать он не стал: да и не факт, что это он их проглотит, а не они его. Потребление энергии замедлилось буквально на порядок: оказывается, режим «форсаж» был невероятно прожорлив.
Ещё шарик думал, что будет поглощать чужие воспоминания вместе с фрагментами, но нет: этого не происходило. И, поразмыслив, огонек решил, что это, наверное, даже к лучшему: нынешний он останется собою. По крайней мере, пока что.
Время текло незаметно, а всё пространство вокруг было неотличимое от туманной пустоты. Малыш также видел нескольких «товарищей-каннибалов»: такие же шары, только крупнее и гораздо агрессивнее. Но, благо, интеллект у них был не очень: они ели всё подряд без разбору, словно зомби, движимые одним лишь голодом. Правда, «инстинктов» у них обычно хватало не трогать больших парней: тех, кто был заметно крупнее и ярче их самих. Наш огонек же просто старался держаться от них подальше и не пересекать им дорогу. Мало ли: все они были больше него или соразмерны и массу набирали гораздо быстрее по понятным причинам.
«Это я тут один такой принципиальный», — с горькой иронией думал он.
Но если у кого-то из них «рвалось пузо»: что ж, он был не против пролететь рядышком и подобрать то, что останется.
Прошло незнамо сколько времени. Может, мгновение, может, вечность: в этом мире такие понятия почти не имели смысла. Но ваш покорный слуга хоть и вырос всего на где-то четверть от прежнего размера, зато стал намного «ярче»: примерно в полтора раза. Кроме того, он начал «видеть и чувствовать» намного дальше, больше, и как будто мысли его стали чётче. Нет, скорее понимание вещей, происходящих вокруг, проявилось на каком-то подсознательном уровне. Теперь шарик был просто уверен в том, чего раньше не знал и не мог знать: до этого он поглощал остатки бывших грешников или души мелких созданий: на подобии птиц и рыб. Хотя даже и сам не понимал, почему и откуда взялось это знание.
И тут же, ухватившись за эту мысль, он задал себе с вызовом, но и с толикой самооправдания вопрос:
«А что плохого в том, чтобы съесть рыбку?»
Вопросы всплывали у него в голове, словно пузырьки с океанского дна, делали они это один за другим, и кроме самого себя было задать их попросту некому.
«Может, это всё самообман и самогипноз? Попытка себя оправдать и защитить от неприятной правды? Хотя сколько себя помню, не был я таким человеком…»