Малыш парил в серой пустоте, и его мысли, вязко цепляясь одна за другую, текли медленно в этом омуте. И чем больше он пытался на них отметить, тем больше вопросов у него возникало.

«И вот как проверить, что ты теряешь свои воспоминания и собственное „Я“? Как понять, что твой разум тает и тает ли без взгляда со стороны в полном одиночестве. И как не сойти с ума?..»

«Теперь стало немного понятно, что чувствуют старые люди с разными синдромами деградации. Остается только двигаться вперед и надеется на лучшее, у меня теперь есть хотя бы какая-то цель. Но до сих пор остается вопрос: доколе, что дальше и как не переборщить и не взорваться?

…»

«Чёрт! Я ни за что не хочу возвращаться к предыдущему состоянию тупой амёбы лишь с отголосками былого сознания!» — эта мысль вспыхнула у огонька почти с немощной ярость.

«Теперь понятно, что и почему бубнил тот „Большой Мальчик“. Он просто не хотел исчезать. Это был… страх…» — пришло к нему понимание.

Страх. Обычный, первобытный страх смерти/исчезновения, который гнал того гигантского шара пожирать всё вокруг, раздуваться до предела, пока его пузырчатое тело не лопнуло. Малыш теперь понимал его. Понимал слишком хорошо.

Так он и блуждал: медленно, экономя энергию, подбирая крохи и осколки. Пока не наткнулся на очень редкое событие: схлопывание.

Душа была относительно большой и яркой по сравнению с остальными и даже с ним самим. Она выделялась на фоне серой пустоты, как маленькое солнце, но и это было странно: шарик не замечал, чтобы она двигалась и пожирала «плоть» остальных своих «товарищей». Она не вела себя как голодный гуль. Не вела себя как он сам.

«Ха-ха-ха… ха…» — усмехнулся Малыш про себя, но усмешка вышла горькой.

Эта душа просто парила. И, более того, она как будто медленно поднималась ввысь: туда, где не было ни верха, ни низа, но где-то в иллюзорной дали мерещилось что-то похожее на «небеса». Был бы огонек религиозным фанатиком: это стало бы для него целым откровением. Ангельская душа, не иначе.

И тут что-то начало меняться. Малыш быстро сосредоточил всё своё внимание, пытаясь уловить малейшую деталь, малейший нюанс происходящего. Он даже подлетел поближе, забыв об осторожности, позабыв об экономии энергии: настолько важным казалось ему это зрелище.

Хлоп.

Объект исчез. И исчез не просто он: исчез весь свет, всё присутствие, которое он излучал. Не осталось ничего: ни ядрышка, ни осколков, ни единой крупицы энергии. Только пустота на том месте, где только что парила сияющая душа.

Увидев это, наш шарик лишь подкрепил своё предположение, которое уже начинало складываться где-то на задворках его сознания: эта душа, должно быть, куда-то переместилась. Куда-то далеко, куда-то… в иное место. На это явно требовались колоссальные объёмы энергии: потому что иначе не надо было бы быть таким ярким и большим. Будь это легко, такое могли бы проделывать и остальные. Но остальные лишь парили бесцельно, а иногда куда-то резко устремлялись на максимальной скорости, не щадя своей энергии. Эти сжигали не только свой «свет», но и свою «плоть» в этом рывке, и были на порядок быстрее малыша на его максимальной скорости.