— Давай! — крикнул я, выскакивая из номера с портфелем подмышкой. В коридоре я упал на колени, и меня вывернуло ужином прямо на ворсистый красный ковер.

По коридору уже неслись пацаны, которые притащили огнетушители со всей гостиницы. Они тут же залили пеной многострадальный номер к чертям собачьим. Хорошо, хоть вещи мои успели вытащить. Блатовать по Сургуту в трениках и шлепках желания нет. Я вроде бы серьезным человеком пытаюсь здесь казаться. Хотя сейчас у меня это совсем нездорово получается. Я сижу на корточках и продолжаю кашлять. Кашляю до хрипоты, до рвоты. Так, что грудь разрывает острой болью.

— Что здесь случилось? — бледный как мел администратор оглядывал разгромленный номер.

— Проводка у вас говно, — ответил я, а Йосик, который хотел было что-то сказать, с лязгом захлопнул челюсти. — Короткое замыкание. Но ты не ссы, командир, мы все оплатим. Будет даже лучше, чем было.

— Рабочих найдите, — убедительно посмотрел на администратора Йосик и сунул сотку баксов в его ладонь. — Не болтать, не суетиться, сделать все быстро. А то накажу!

— А ты растешь! — уважительно посмотрел я сначала на него, а потом на спину администратора, который поскакал в сторону лестницы, словно молодая газель.

— С кем поведешься, — хмыкнул Йосик. — А кто бы это мог быть, Сергей Дмитриевич? И зачем это им понадобилось?

— Это в определенных кругах, Иосиф, — сказал я, вставая, — называется обозначить. Мне сейчас обозначили.

— Э-э-э… — непонимающе посмотрел на меня Йосик. — Что обозначили?

— Да ничего, — пожал я плечами. — Просто обозначили. Это и так всем понятно. Это как в армии слово «проебал». Оно не требует расшифровки. Ты в армии служил?

— У меня плоскостопие, — порозовел мой финансист. Ну кто бы сомневался.

— Григорий Александрович! — позвал я Копченого, который тоже подтянулся на шум и теперь разглядывал номер с самым задумчивым видом. — Поясните Иосифу Борисовичу значение слова «проебал» в армии. Я же не служил… по понятным причинам.

— Слово «проебал», Иосиф, — с воодушевлением ответил Копченый, — оно всеобъемлюще и пояснений не требует. Оно — само совершенство! Оно, блядь, просто альфа и омега армейской жизни. Его можно использовать всегда! Если ты что-то забыл, потерял, сломал, заблудился, чего-то не понял или не сумел, и даже если ты трахнул чужую жену. И когда ты говоришь вышестоящему начальнику, что ты что-то там проебал, то объяснений уже не требуется. Ты сразу и все объяснил, и даже за свой косяк извинился. Потому что одно из его значений: «виноват, прошу прощения, больше не повторится». Понял?