Конечно, можно было бы тратить время на удивление. Ведь использование водницы ВТОРОГО РАНГА в качестве водопроводного крана равносильно запуску деления ядер урана лишь для того, чтобы согреть слегка озябшие пальцы. Однако я не думал. Я умывался. А госпожа майор не торопила, терпеливо делясь со мной Водой.

Князю Старицкому пришлось довольствоваться примыкающим к раздевалке туалетом и обычным краном.

Относительно привели мы себя в порядок одновременно.

— Благодарю! — Удалось выдавить из себя мне, едва счел умывание законченным.

«В жопу все! Валить надо отсюда как можно скорее!», — сообщил мне внутренний голос.

Я вынужден был пообещать ему подумать над решением этого вопроса.

Алена Игоревна Громова

Девушка хорошо помнила тот день, разделивший ее жизнь на до и после.

Это случилось восемнадцатого октября в день, когда ей исполнилось четырнадцать. Традиционно именно по достижении этого возраста проводят тесты на одаренность.

Конечно, родители и так знали, что она унаследовала родовую Воду. Первый «прорыв» случился аж в восемь лет. В двенадцать она вполне уверенно освоило простейшие конструкты. Но вопрос был в ее «потолке». Да, до него еще были годы тренировок и роста, но понять потенциал…

Алена до сих пор помнила серьезные глаза внезапно посуровевшего Александра Юрьевича Громова, едва она завершила все положенные упражнения. Потом было совещание родичей и долгие часы ожидания в неизвестности.

А затем к ней в комнату пришел отец.

— Сколько? — Взволнованно спросила девочка, едва он вошел к ней.

В конце концов, ничто кроме ее потенциального ранга не могло вызвать такого переполоха.

— Так мало? — Понуро спросила она.

Да, обидно, что она по силе не дотянет до родичей, но сейчас не те времена, когда могут выгнать слабосилка из рода. Фамилии она не лишится, а это главное! Остальное можно будет пережить…

Мужчина собирался с мыслями секунд десять, после чего тяжело выдохнул:

— Потенциал — третий ранг.

Именинница не сразу поняла, что именно так расстроило ее отца.

— Но ведь «тройка»… Это много, да? — Переспросила она. — Это же хорошо, верно? У нас же только Станислав Матвеевич…

Отец вздохнул. И не ответил. С тех пор, казалось, что про нее забыли лишь только донесли до четырнадцатилетней девушки необходимость о неразглашении сведений о ее будущих возможностях.

Лишь через год она поняла — жизнь ее легкой не будет. Род не выпустит ее из под своего крыла. А это значит, что ей не найти мужа из другой семьи, никогда не родить детей, да и просто предстоит провести остаток дней в четырех стенах…

Так она думала на тот момент.