«И как ее вообще оставили со мной наедине⁈», — только и подумалось мне. Да еще и с развязанными руками. Неужели никто не боится, что я могу просто сбежать? И то и ей навредить…

— Милый, — мурлыкнула она столь нежно, что по телу пробежала горячая волна. — Меня только что выдернули из-под законного мужа. И я тебя уверяю, ты даже представить себе не можешь, что способна сотворить тобой недотраханная баба. Еще раз спрашиваю, котенок, кто ты такой?

Я опешил. Контраст глубоких голубых глаз и прекрасного личика с грубыми с откровенно грязными словами был поразителен. Он выбивал из колеи. Чтобы собраться мне понадобилось несколько секунд.

— Я — дворянин. — Только и смог выдавить из себя хрипло.

По всем имперским уложением, к благородному человеку применялись особые меры судопроизводства и дознания.

— И чо? — Лениво бросила блондинка.

Теперь наши лица были совсем близко. А я начал дышать через раз, пытаясь вновь вернуть себе хоть какой-то контроль над ситуацией. Она же каждый раз «заходила» с новой стороны. Стоило мне принять контраст грубости и «няшности», как говорят поклонники японской анимации, как она подбросила новый. Нарочито грубое построение фраз невероятным образом сочеталось с явно прекрасно поставленный речью. Даже не удивлюсь, если она получала образование в заведении вроде моей прошлой гимназии.

Предположил бы и элитные заведения, но простушке в плане происхождения туда хода нет. Мне-то не добраться.

— Вы не имеете… — Начал было я рассказывать о своих правах.

Слушать меня никто не стал.

Звонкий и вполне искренний смех оборвал мои объяснения. Красавица веселилась столь искренне, что мне стало очень и очень страшно. Виду старался не подавать, но, судя по тому что смех сменился на удовлетворенную улыбку, все она прекрасно понимала. И с удовольствием играла в игру «Я знаю, что ты знаешь, что…».

— Милый, — она нежно провела кончиками пальчиков ухоженных рук по моей щеке. — Ты такой забавный…

Резкая боль в животе заставила меня согнуться. Она… Она ударила меня! И… как же больно!

В себя я пришел на полу все того же допросного помещения — маленькой комнатушки, где из мебели только и были пошарпаный старый стол и пара табуретов.

— Тьху… Кха-кхватит. — Прохрипел негромко.

Красотка, до того с равнодушным видом поливавшая меня водой из пластиковой бутылки, равнодушно пожала плечами и перестала. Видок у нее был такой, словно она подобными делами каждый день занимается.

— Встань и сядь. — Коротко потребовала она, ногой пдтокнув ко мне упавший на бок табурет. Больше вопросов на тему «А почему ее оставили со мной одну?» не возникало.