— А это что такое?

Ее пальчик с милой непосредственностью пробежался по моей груди.

Я слегка поморщился. Воспоминания о полученном синяке на полгруди было неприятным. Это Кареева, из чьего гаража мне перепала «Миата», насладившись моим стилем управления одной из ее машин, доходчиво и явно объяснила мне, что можно бросить женщину, страну и даже императорскую присягу… но вот сцепление бросать нельзя!

Естественно, я ответил, переведя бой в партер. Ну когда еще выдастся возможность с самой Маргаритой покувыркаться. Так что «возня» была долгой, веселой и… Я не заметил, чтобы кто-то из нас слишком уж стремился поскорее завершить процесс. Мы им наслаждались. Чисто из любви к искусству, да!

— Упал и ударился, — сморщился я еще сильнее. — Не успел к целителю зайти…

И вот под эти слова замечательно подошли глазки какающего котика. Я этот взгляд хорошо отработал. Еще в лагере. Громова-старшая, когда случайно увидела его в первый раз, сначала хохотала как ненормальная, а затем отправила меня тренироваться… с видеокамерой.

Упражнение на словах было простым. Состроить умильную рожицу в объектив и держать ее как можно дольше… пока идет выхват оружия и наведение на цель. Сначала плохо получалось. Едва мозг переключался из режима «лицедейство» в положение «бой» мое лицо застывало холодной маской. Но со временем научился. Лишь в самый последний миг перед холостым ударом бойка глаза мои становились холодными и сосредоточенными.

С таким результатам я к майору Громовой и явился. Так покачала головой, просмотрев примерно три десятка попыток и выбрала три.

— Вот на это и ориентируйся! — ткнула она пальцем в экран видеопанели, где застыло мое лицо. — Когда-нибудь это может спасти тебе жизнь.

И я тренировался. Как минимум, пару раз в неделю во время холощения. Ну, то есть, работы с оружием без непосредственного выстрела. И делаю я это до сих пор. Не меньше пары подходов в неделю минут по пятнадцать. А то навык — штука такая. Не успеешь обернуться, и уже непонятно куда и чего подевалось.

— Бедненький… — Ирочка задумчиво провела тонким нежным пальчиком по моей груди словно бы в задумчивости, но стоило ей достигнуть пряжки ремня, как она словно бы встрепенулась. — Ой, простите меня, пожалуйста, Демид Николаевич! Я тааак увлеклась…

И язычком, егоза такая, мягко так по губкам провела. Пока своим. Но я отчего-то не сомневался, что совсем скоро… много чего интересного случится. Хотел было добавить про себя, что главное не тупить, но это был не тот случай. Девушка намеревалась взять меня в оборот на полном серьезе. И будь я даже самый тормознутый затупок в мире… В общем, ясно.