— Ники, успокойся. Это давно нужно было сделать! — Мария Фёдоровна всё-таки опустилась в кресло.

— Да понимаю я всё! — остановился Николай, резким движением развернулся, посмотрел матери прямо в глаза. — Ты не думай, я не боюсь. Я уже ничего не боюсь, отбоялся за всех нас. Я о другом сейчас. Ты же понимаешь, сколько может крови пролиться? Русской крови?

— Тогда может быть отменить всё? Пока ещё не поздно? — Мария Фёдоровна пристально смотрела на сына, пальцы императрицы с такой силой вцепились в обивку кресла, что побелели суставы.

— Ничего я не буду отменять! — отмахнулся Николай.

И вдовствующая императрица, мать государя, незаметно выдохнула. Вот только скрюченные пальцы никак не хотели расслабляться и выпускать из захвата многострадальную обивку кресла.

— Всю эту заразу давно пора выжечь калёным железом! Ты же слышала доклады Батюшина и Джунковского? Англичане, да и не только они слишком вольготно себя у нас чувствуют. Распоясались совершенно. Довольно демократии! Наигрался я в эти игры до тошноты… А Россия должна идти своим путём! — резал кабинет по диагонали Император.

— Готов идти до конца? — пальцы, наконец-то, разжались, оставили в покое ткань кресла. И сейчас Мария Фёдоровна старалась по возможности незаметно для сына помассировать кисти рук, убрать из них судорожную боль.

— Мама́, не задавай в очередной раз одни и те же вопросы, — поморщился Николай и продолжил свой стремительный бег из угла в угол кабинета. На ходу отмахнулся. — Ну сколько можно?

— А ведь Джунковский прав. Вой за границей поднимется знатный. Может быть и впрямь провести хотя бы один показательный процесс?

— Нет! Никаких процессов! Хватит этих игр в демократию! Всех без суда и следствия в Сибирь! Пусть там занимаются своей подрывной деятельностью, пусть в рудниках готовят свои революции, а на лесоповале пропагандируют. Пусть трудятся. Может быть хоть таким образом нивелируют тот урон, что успели нанести России.

— Владимир Фёдорович с Николаем Степановичем докладывали о тысячах…

— Вагонов на всех хватит! — резко оборвал и не дал договорить матери Николай. — А в Сибири и Забайкалье рабочих рук всегда не хватает. Пусть и с этой стороны посмотрят на жизнь. Мама́, они все знали, на что шли…

— Я знаю. Просто хочу лишний раз убедиться в том, что и ты это прекрасно понимаешь. Ники, я не хочу отступать на полпути.

— Никакого отступления не будет! Если ты сейчас о возможном международном скандале, так мне на него… — Николай решительно рубанул рукой воздух. — Это моя держава! Моя страна и мои люди! У нас сейчас отличная армия и такой же флот. Да, может и не лучший в Европе, но и далеко не худший. Полезут, получат. Давно нас на берегах Английского канала не видели… Кстати, а почему именно Английского? Почему не Французского? Или Германского?