Царское Село

Тот же кабинет и почти те же лица, добавились военные.

В этот раз первую скрипку в разговоре играет Николай Александрович:

— Николай Степанович, вы отдаёте себе отчёт, что сейчас от вашей уверенности в своих словах зависит судьба Империи?

— Так точно, Ваше Императорское Величество. Самолёт находится на одном из аэродромов Лондона. Полностью разобранный. По нашим данным англичане сейчас возятся с моторами, стараются разобраться в составе металла. Но это дело долгое, деталей в этих моторах много. Следов полковника нами пока нигде не обнаружено, — генерал прервал свой доклад, сделал короткую паузу, во время которой сдавленно откашлялся в платок. Промокнул губы, покосился в сторону стола на графин с водой, сглотнул тугую слюну и убрал накрахмаленный лоскут ткани в карман. — Сложно работать в той обстановке.

— Работу продолжайте, но людей берегите и попусту на рожон не лезьте.

— Что делать с самолётом?

— А вы что-то сможете с ним сделать?

— Можно попробовать устроить диверсию в мастерских. Например, пожар…

— Не слышу уверенности в голосе. Поэтому никаких проб! Если бы это было настолько нам важно, мы бы этот самолёт вообще никуда за границу не посылали. Рано или поздно, а всё равно подробные чертежи конструкции утекли бы за границу. А так получилось как нельзя лучше — из двух приманок сработали обе. Так что постараемся в полной мере воспользоваться этой ситуацией. И воспользоваться именно в своих целях…

— Я понимаю, Ваше величество. И всё помню о ваших планах. Но и прощать подобную наглость не хотелось бы…

— А мы и не собираемся прощать! — Николай Александрович распрямил плечи и приподнял подбородок. И резко развернулся к Джунковскому. — Владимир Фёдорович, немедленно начинайте действовать! Вот и посмотрим на результаты вашей многодневной работы. Действительно ли всё настолько хорошо, как вы нам об этом докладывали.

— Будем брать всех? — подобрался жандарм.

— Конечно, — чуть удивился император. — Иначе и не стоило бы затеваться.

— А что будем делать с задержанными? Позвольте ещё раз уточнить… Может быть, всё-таки высылать, так сказать, за пределы?

— Нет! Делаем, как решили!

— И без суда?

— Владимир Фёдорович, мне непонятны ваши сомнения в последний момент. Вам не кажется, что это сейчас не то что неуместно, а позволяет усомниться в вашей преданности Отечеству и Престолу?

— Ваше величество, мои сомнения продиктованы именно заботой о Вас и об Отечестве. Может быть, всё-таки перед отправкой проведём суд? Хотя бы один? Чисто символический? Возможен международный скандал…