Мы с Мишей отправились в обход.
За два дня в песках я, оказывается, успел соскучиться по снегу. Мороз щипал ноздри, сосны пахли смолой даже зимой, и дышалось здесь так легко, что после сухого пустынного пекла, от которого трескались губы, я каждый вдох пробовал на вкус. Снег под ботинками поскрипывал, и звук этот после песка, который под ногой шуршит змеей и только осыпается, радовал меня как маленького ребенка.
Я шел неспешно, по своему обычному маршруту, и поглядывал по сторонам. Следы на снегу читались чисто, заячьи петли у ельника, лисья строчка вдоль оврага, кабанья тропа, и ни одного чужого отпечатка, вдавленного в снег не по-лесному. Ничего подозрительного я так и не нашел.
Зато нашлось другое. Со всеми встречными зверями я по привычке здоровался, и вскоре окончательно убедился, что новый навык работает. Белка на нижней ветке сосны, завидев меня, привстала столбиком и коротко поклонилась, прижав лапки к груди. Заяц из-под куста дернул ушами и махнул лапой, как махал бы мне сосед через забор. Сорока, которая обычно поднимала на весь лес трескотню при виде человека, на этот раз только поклонилась мне с ветки и замолчала, уважительно втянув голову.
Миша топал рядом и с каждым таким поклоном все сильнее раздувался от важности, хотя кланялись-то не ему. Через ту ниточку, что протянулась между нами, ночью, я чуял его сытое довольство, и чуял так же отчетливо, как собственный голод перед обедом. Наконец он покосился на сороку, потом на меня и почесал за ухом.
— Енто самое, егерюшка… Они, кажись, тебя за старшого признали. Вродь как ты таперича вожак ихний.
— Похоже на то, Миш.
Я усмехнулся. Хозяином леса, стало быть, сделался. Слышишь, Лешрак, ты просил следить за лесом? Я слежу, видишь? Как могу слежу.
После обхода я вернулся к посту и остановился у края Разлома. Миша отстал шагов на десять и дальше не пошел. К Разлому он вообще близко не подходил и, кажется, только потому, что дурно ему делалось от тянувших оттуда эманаций. Причем насколько я успел заметить и сделать выводы, звери в целом Разлом недолюбливали, а не только мой косолапый друг.
Я простоял там долго. Внизу клубился черный туман, такой густой, что взгляд вяз в нем и тонул, и оттуда, как всегда, тянуло шипением, похожим на шепот тысяч голосов. Сколько раз я на этом месте стоял, и все равно привыкнуть к этому шепоту так и не сумел.
Вспомнилась мне старая фраза Ницше, которую я вычитал когда-то и долго потом не мог выкинуть из головы. Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть в ответ.
На мгновение мне показалось, что именно так и происходит.