«Прекрасно понимаю. Но если с номерами не получится, пришли хотя бы просто оружие, дальше мы сами разберемся. Главное, чтобы на вид оно совпадало с тем, что было у нас».
«Посмотрю, что смогу сделать»
«И еще мне нужен маскхалат».
«Я даже стесняюсь спросить, а с ним ты что сделал?»
Над ответом я думал недолго.
«Забрызгало кровью бешеного медведя. Пришлось сжечь, чтобы не подвергать опасности ни себя, ни зверье.»
Медведь в этой истории звучал куда правдоподобнее всего остального, что я мог бы ему рассказать.
«Ладно. С этим хотя бы точно проблем не будет. Давай, до связи.»
Я закрыл чат и откинулся на спинку стула. СоВа когда-то пообещал, что за ним должок, и попросить я могу что угодно, и похоже было, что этот должок я сейчас выбрал до самого донышка.
На кухне было тепло, печка за ночь не остыла, Ночес же сидел на холодильнике и следил за каждым моим движением с таким видом, будто это он меня здесь держит из милости. Миша спал там же, у порога, и приходилось переступать через его лапу, пока ставил чайник и резал хлеб. Бутерброды я клал колбасой вниз, чтобы язык первым встречал колбасу и хлеб шел уже следом, как завещал кот Матроскин.
Наира спала в моей спальне, свернувшись калачиком на краю кровати и натянув одеяло до самого носа, так что торчали одни уши. Я тронул ее за плечо. Она сладко потянулась, зажмурилась и сонно пробормотала, не открывая глаз.
— Слушай, я так давно не высыпалась.
Потом приоткрыла глаза, огляделась по сторонам и уставилась на меня.
— А я что, у тебя в бункере? Или это ты ко мне в гости пришел?
— Ты у меня.
— Вот как…
Уши у нее, как я успел заметить, медленно налились розовым, от кончиков к основанию, и она натянула одеяло повыше.
И чего только раскраснелась, спрашивается. Я ж тебя не раздевал догола, пока ты тут развалилась, и не любовался картинкой в стиле ню. Всего лишь перенес уснувшую, уложил, укутал и оставил в покое.
— Просыпайся, спящая красавица. Завтракать пора, а потом по объектам.
Завтракали мы быстро. Наира взяла бутерброд, повертела его в пальцах и покосилась на меня.
— Ты опять колбасой вниз положил.
— Так вкуснее.
— Это тебе так кажется, потому что все нормальные кладут колбасой вверх!
— Я ненормальный, мне можно, — ответил я, пожав плечами.
Она фыркнула, но бутерброд съела, а следом и второй, и потом долго еще жевала, щурясь на окно и время от времени поглядывая на меня, пока я делал вид, что ничего не замечаю.
Одолжив свою одежду, я проводил Наиру до края Разлома с моей стороны. У-ук устроился у нее на гравиборде, вцепившись лапками в ногу, Наира встала на доску, махнула мне рукой и ушла над пропастью к своему бункеру, где им вдвоем предстояло наводить порядок после нашей отлучки, пускай в этом мире нас и не было всего меньше минуты.