«Ладно. А если зверь враждебный? Допустим, одолел я его, в живых оставил и волю ему сломал. Тогда тоже можно?»
[Можно. В этом случае речь идет о подчинении. Существо будет вам полезно и будет обязано подчиняться приказам]
[Если вы забороли зверя или сломили его волю, и видите смысл оставить его при себе, закрепляйте. Совесть к навыку не прилагается. Судя по вопросам, у вас имеется своя.]
«Ах ты ж язва системная», — подумал я, но больше для порядка, потому что ответом остался доволен.
С Мишей, стало быть, все выходило по-честному, никакого силка, одна дружба, только с печатью. А если какого-нибудь Когтереза, который примеривался выпустить мне кишки, получится завалить и переломить, то и такой работник в хозяйстве сгодится. Закон этот в лесу завелся задолго до меня и до всякой Системы — стая идет за вожаком потому что он сильнее, и про справедливость там никто особо не спрашивает. Зверь, который шел меня убивать, свой выбор сделал сам, и волю его жалеть смысла нет.
Сон с меня к тому времени слетел окончательно, и решил я проверить навык сразу на Мише, покуда не передумал. Выбор я подтвердил, окошко погасло, и кушетка, когда я поднялся, скрипнула всеми пружинами разом.
В коридоре было темно, только из кухни ложился на пол рыжий отсвет от печки. Миша спал там, где я его оставил, вытянувшись поперек прохода и уложив морду на порог кухни. Бу у печки чуть качнулся, малыш же и ухом не повел.
Я присел перед медведем на корточки и положил ладонь ему на шею у самого уха.
— Миш, ты спишь?
Миша сонно почмокал и приоткрыл правый глаз.
— Егерюшка… Чаво хотел, родимый?
— Миш, скажи. Ты мне друг?
Глаз медленно закрылся и нехотя открылся снова.
— А то как же. Пошто ты чудное такое спрашиваешь? И вообще, егерюшка, нельзя ли енто самое до утра отложить? Я впервой за все время так сладко задремал.
Стало даже как-то неловко. Бессонница Мишку мучила с тех пор, как У-ук обвалил ему берлогу, и вот ведь штука, виновник этой бессонницы сопел сейчас у печки, сунув нос под лапу.
— Миш, дело серьезное. Хочу я одну штуку сделать, только должен знать, что ты мне доверяешь. От начала и до конца.
— Да доверяю я, егерюшка, доверяю. Об чем сомнения-то?
Вторую ладонь я положил ему на загривок и активировал навык.
Поначалу ничего не случилось, и я успел подумать, что Система меня надула. Потом из углов коридора поползла темнота, затягивая сперва рыжий отсвет из кухни, за ним мои собственные руки на медвежьей шее, и в какой-то миг пол ушел у меня из-под ног.
Сначала не было ничего, кроме сплошной темноты. А затем я увидел сердце. Самое настоящее огромное медвежье сердце. И смотрел я на него словно на многоэтажное здание, задрав голову. Это что я… в Мишу, что ли, провалился?