Я сделал полшага вперед, опустив ствол своего автомата дулом в желтый песок. Поднял свободную левую руку, демонстрируя раскрытую ладонь.
— Мужики, давайте успокоимся, — обратился я к обступившей нас толпе, стараясь говорить максимально миролюбиво. — Мы тут немного друг друга недопоняли. Моя подруга слегка погорячилась от жажды. Мы долго топали по пустыне, спеклись на солнце и просто хотели глоток воды. Никакого зла мы вам не желаем.
Смуглый торгаш, почувствовав за спиной поддержку целого вооруженного отряда, моментально осмелел. Он отстранился от дула пистолета, расправил плечи и мерзко ухмыльнулся, обнажив неровные желтые зубы.
— Я же тибе понятным языком сказал, да — продолжал куражиться торговец, активно жестикулируя. — Хочешь пить, давай деньги! Золото давай, серебро давай! А ты щьто? А твоя полоумная щьто удумала? Что это вообще у нее за ухи такие странные, слющи? Острые, как у шайтана!
Он ткнул кривым пальцем в сторону Наиры. Эльфийка зашипела сквозь зубы, ее палец лег на спусковой крючок.
— Наира, отставить! — рыкнул я командирским тоном, шагнув вплотную к ней и перехватив ее запястье. — Убери оружие. Это приказ. Мы не будем устраивать тут бойню из-за сраного колодца.
Эльфийка резко обернулась, метая молнии из зеленых глаз. Мы смотрели так друг на друга долгую секунду. Она видела толпу стражников за моей спиной, оценивала наведенные на нас стволы мушкетов. И я искренне вздохнул, когда разум взял верх над эмоциями и Наира опустила руку, глухо щелкнув предохранителем, и сунула пистолет обратно в кобуру под рубахой.
— Карочи, я вам сказал, золото давай, а вы на меня своей штукалькой-пукалькой целиться удумали, да — резюмировал смуглый хозяин воды, поворачиваясь к стражникам. — Так дело не пойдет, дарагой. Держите их крепко!
Толпа моментально пришла в движение. Стражники навалились на нас со всех сторон. Чьи-то грубые мозолистые руки вырвали автомат, кто-то умело пнул под коленную чашечку, заставив рухнуть прямо в горячую пыль. Пахнуло застарелым потом, кумином и кислым молоком. Я не сопротивлялся, позволяя им делать свою работу, лишь глухо кряхтел, когда чье-то колено больно уперлось мне между лопаток.
Лязгнуло железо. На запястья надели, кажется, кандалы, потому что откуда привычным наручникам из моего мира взяться было неоткуда. Металл обжег кожу холодом, а затем начал стремительно нагреваться на солнцепеке. Края браслетов больно впились в плоть. Рядом точно так же скрутили Наиру, заковав ее тонкие руки в массивные колодки.
Я повернул голову, разминая затекшую шею, и уставился на происходящее чуть поодаль.