Али не хлопнул.
Вместо этого он сделал то, чего я не ожидал совсем. На всякого мудреца довольно простоты, как говорится: я готовился к рывкам, к ударам пяткой по голени, к укусам, а он взял и просто сел. Колени его подломились, все тело рухнуло вниз мертвым грузом, и мокрая от пота кожа выскользнула из рук. Замок, рассчитанный на стоящего человека, сомкнулся на пустоте, меня дернуло вперед, и я едва не ткнулся носом в ковер, а пока приходил в себя, султан перекатился через плечо, одним толчком встал на ноги и отскочил на несколько шагов. Когда я поднял голову, он уже стоял напротив, тяжело дыша и раздувая ноздри, словно лошадь после загона, а я так и остался на одном колене, с пустыми руками.
— Повышаем ставки, Егор! — крикнул он, скалясь, явно раззадоренный дракой.
Я понял, что он вошел в раж. Простой борьбы ему стало мало, ему хотелось больше адреналина, больше крови, и ему это нравилось: нравилось, что наконец встретился тот, кто давал настоящее сопротивление, нравилось пытаться одолеть и подмять под себя. Горячая кровь, черт тебя дери…
— Я разрешаю рукопашный бой! — снова крикнул султан.
Зал ахнул.
— Но, ваше величество, — запричитал визирь, — ваше… ваше лицо… вы не можете!
— Да умолкни, старче! — рявкнул Али, даже не посмотрев в его сторону. — Тут я решаю, что можно, а что нет!
Султан выставил руки перед собой в стойке для полноценной драки, сжав кулаки, а затем раскрыл одну кисть ладонью вверх и поманил меня к себе приглашающим жестом.
— Ну давай, ахпер. Покажи мне, на что ты способен. Только не сдерживайся. И клянусь, я тебя не разочарую.
Не каждый день государь собственной персоной разрешает бить себя по лицу, и на секунду я даже растерялся. Дают — бери, бьют — беги, говорят мудрые люди, вот только тут, судя по всему, предлагали и то и другое сразу.
И тут я тоже перестал сдерживаться. Поднявшись с колена, я размял плечи, сжал кулаки и впервые за все время улыбнулся, обнажив зубы.
Хочешь драки? Ну хорошо, ты ее получишь.
— Как прикажете, ваше величество, — ответил я.
Ударил он первым, и винить в этом, по правде сказать, было не кого, кроме меня самого: раскрытая ладонь, которой он только что меня манил, сжалась в кулак быстрее, чем я успел сообразить, зачем он вообще мне ее показывал. Кулак вошел мне в скулу, голову мотнуло в сторону, мир на секунду побелел, а во рту сразу появился вкус железа.
Зал выдохнул разом, как один человек, но слушать его было некогда, потому что второй кулак уже летел мне в голову. Я присел, пропустив его около уха, и ответил коротким ударом в бок, без замаха, туда, где у человека кончаются ребра и начинается все самое неприятное. Под костяшками упруго подалось, султан со свистом выпустил воздух и согнулся, а когда начал выпрямляться, я встретил его прямым в лицо. Кулак впечатался в губу с таким сочным звуком, что в зале наступила тишина. Где-то сбоку простонал визирь, да так горестно, словно досталось не султану, а лично ему.