Здоровяк рухнул на спину с тошнотворным хрустом, отчего пол во всей зале содрогнулся. Воздух со свистом вылетел из легких побежденного араба.
Зал, не мешкая, взорвался оглушительными овациями. Гости хлопали в ладоши, топали ногами и выкрикивали хвалебные оды силе и мудрости своего владыки.
Султан тяжело дышал. Его грудная клетка ходила ходуном. Правитель утер мокрое лицо тыльной стороной ладони, перешагнул через распластавшегося громилу и направился прямиком ко мне, остановился в двух шагах. Али растянул губы в хищной ухмылке, сверкнув золотым зубом.
— Ну щьто, ахпер, — произнес он, тяжело дыша и сверля меня потемневшими глазами. — Паборимся по-брацки?
* * *
Отряд мятежников продвигался по извилистым коридорам подземелья, ступая по склизким плитам. Элира шла впереди, сжимая рукоять клинка. Пламя факела выхватывало из мрака напряженные лица людей. Сутулый мужчина тащил на плече тяжелую кувалду, хрипло дыша и утирая едкий пот со лба. Капли конденсата срывались с потолочных сводов, разбиваясь о плечи идущих.
Люди двигались целенаправленно, подгоняемые застарелой ненавистью. Каждый из присутствующих понимал серьезность задуманного и осознавал, что возврата к прежней жизни не будет. Либо пан, либо пропал.
Процессия остановилась после ступенек у глухой стены. Именно здесь находился тайный лаз, ведущий в кладовые помещения дворца. Элира провела пальцами по влажной кладке. Проход позволял протиснуться внутрь исключительно по одному, переваливаясь через ящики на противоположной стороне, и в какой-то мере это имело смысл. Однако, если прислуга поднимет тревогу, не захотев присоединиться, то тогда те, кто успел войти в дворец, окажутся в западне. Одиночных бойцов стража перебьет, превратив кладовую в братскую могилу. Девушка отступила назад, кивнув сутулому кузнецу.
Мужчина шагнул вперед, перехватывая кувалду обеими руками. Мышцы на его спине напряглись, вздуваясь под пропитанной потом рубахой. Перед внутренним взором кузнеца пронеслось изувеченное тело младшего брата, забитого плетьми на городской площади. Мятежник сделал глубокий вдох и с силой обрушил металлическое навершие на камень.
Удар отдался болью в руки, но он не обращал внимания, вновь занося кувалду, потому что ярость внутри кипела так сильно, что все остальное просто меркло.
Удар.
Еще удар.
Кладка треснула, осыпаясь крошевом на пол.
Мужчина ударил снова, вкладывая в замах всю копившуюся годами ненависть к султану. Камень поддался, рухнув внутрь кладовой вместе с подпирающим его деревянным стеллажом. Дерево жалобно хрустнуло, огромные кувшины полетели на пол, разлетаясь вдребезги.