— Вон трофей висит, — я указал подбородком на стену за троном. — Там все доказательства. Тем более я же его не голыми руками заборол, а метко выстрелил. Это, между прочим, отдельное искусство — белке в глаз попасть с двухсот метров.
Араб пьяно качнулся, нависая надо мной.
— Стрелять — это подлое дело! — сплюнул он прямо на ковер возле моего сапога. — Настоящий мужчина рвет зверя руками! Ты трус и слабак!
Я хмыкнул, прекрасно понимая, что пьяный бред везде звучит совершенно одинаково, меняются только декорации. Воспринимать всерьез бормотание перебравшего мужика я не собирался.
Султан оказался тут как тут. Правитель вынырнул из расступающейся толпы, явно наслаждаясь назревающим скандалом.
— Что я слышу, Егор? — протянул деспот с притворным сочувствием, поигрывая перстнями. — Этот плебей оскорбляет тебя при всех присутствующих. Он открыто называет тебя слабаком. Неужели ты не покажешь ему силу чужеземца в твоих руках? Не побоишься? Не стерпишь оскорбления?
Я повернул голову к правителю.
— Мне совершенно плевать на его слова, — произнес я ровным тоном. — Я прекрасно знаю, на что я способен, и опускаться до уровня напившейся свиньи не собираюсь. Вы сами посмотрите на него — человек вдрызг пьян. О чем с ним разговаривать?
Султан рассмеялся, запрокинув голову.
— Значит, ты стерпишь его слова на глазах у всех моих гостей? — настаивал правитель, провоцируя конфликт.
Я скрестил руки на груди, глядя на Али с намеренно со слегка надменным выражением лица, чтобы он точно уловил суть сказанного.
— Терпеть и не воспринимать — это разные вещи, ваше величество. Вы же не обращаете внимание на недовольство клопов, которых выгоняют из кровати? Вот и я не собираюсь возиться с грязной свиньей, — перевел я взгляд на здоровенного араба.
И я ожидал, что все уляжется, но, кажется, султан рассчитывал на кровавую потеху, а не на то, что я начну отпираться. Может быть это и есть его план? Подослал здоровенного бугая, который вызовет меня на кулачный бой, а затем «случайно» свернет шею?
Лицо Али посуровело.
— Ну, ахпер, — произнес он, расправляя плечи. — Тогда я обязан сделать это за тебя, потому что ты мой гость, а значит, он наносит оскорбление мне!
Оп-па… либо это очень хорошо спланированное и постановочное выступление, либо… либо я ни черта не понимаю, что происходит…
Султан резко развернулся к покачивающемуся гиганту.
— Я вызываю тебя на бой! На руках! — объявил правитель на весь зал.
Мужик, несмотря на всю присущую его коже смуглость, мгновенно побелел, судорожно замотав кудрявой головой.
— О, великий господин… — залепетал громила, отступая на шаг назад и прижимая руки к груди. — Нет… нет-нет-нет! Я совершенно не хочу… Прошу простить мою глупость. Это все чача, прошу, не надо…