Я замер на пороге, напрягшись всем телом, готовый вскинуть оружие при малейшем резком движении с их стороны.
Сердце глухо стучало в ребра, выгоняя кровь к вискам. Ситуация пахла скверно, словно меня целенаправленно заманили в глухой тупик для скорой расправы.
Стоящая рядом наложница сделала плавный шаг вперед, поднимая раскрытую ладонь.
— Успокойся, — произнесла она мягко, обращаясь ко мне. — Все в порядке. Здесь собрались свои.
Один из стоявших в центре заговорщиков шевельнулся. Человек поднял руки, ухватился за края объемного капюшона и медленно откинул его назад, открывая лицо в неровном желтом свете.
Я остолбенел, чувствуя, как челюсть сама собой ползет вниз.
Передо мной стояла девчонка с растрепанными темными волосами, а отмытое от базарной сажи лицо казалось непривычно бледным, но на губах играла наглая и даже скорее дерзкая усмешка, которую я успел запомнить в пыльных переулках.
— Элира? — выдохнул я хриплым голосом, едва веря собственным глазам. — Ты что здесь забыла? Что тут вообще творится?
Она улыбнулась еще шире, обнажая ровные зубы.
— Все под контролем, Егор, — ответила воровка, уперев руки в бока под просторными складками балахона. — Я же предупреждала тебя, что сама выйду на твой след, когда наступит время. Вот и вышла.
Я шумно выдохнул, опуская оружие дулом вниз, но предохранитель возвращать на место не стал.
— Помнить-то я прекрасно помню, — проворчал я, разминая затекшую шею свободной рукой. — Только вот скажи мне на милость, зачем устраивать такие цирковые представления посреди ночи? Зачем вытаскивать меня из постели через потайные дыры в стенах? И кто все эти люди вокруг? Твоя личная банда головорезов, или вы тут тайный кружок любителей сырых подвалов организовали?
Элира перестала улыбаться, и черты лица мгновенно заострились, приобретая несвойственную юности суровость.
— Это мятежники, — произнесла она твердо, обводя взглядом замершие фигуры. — Часть тех людей, кто больше не намерен терпеть произвол султана. Мы готовимся сбросить этого ублюдка с трона.
Я прислонился плечом к влажной стене, внимательно слушая ее речь, хотя внутри так и ерзало желание развернуться и вдавить по тапкам, чтобы ничего не слушать о переворотах и революциях. Честное слово, ну не до того мне. Вот вообще. Мне друзей надо вытягивать и валить отсюда поскорее, а я каким-то чудом, если не сказать «хреном», вляпался в такой просак, что на голову при всем желании не натянешь.
— Он настоящий тиран, — продолжила девчонка, и в голосе зазвенела неподдельная ненависть. — Человеческая жизнь для него не стоит и медного гроша. Он постоянно повышает подати, выжимая из крестьян последние крохи зерна. Люди на полях падают замертво от истощения, рабы трудятся круглыми сутками, а этот паразит купается в роскоши своего дворца, обжираясь заморскими фруктами.