Я тяжело поднялся на ноги, чувствуя, как хрустнули затекшие колени. Наира встала следом, поправляя сбившуюся рубаху скованными руками. Снимать кандалы с нас явно никто не собирался. Мы шагнули из полумрака камеры в коридор, готовясь следовать за загадочной провожатой.
Бу зашевелился в своем углу, поднялся и направился к выходу следом за нами.
Один из стражников резко выступил вперед. Мужик уперся подошвой тяжелого сапога прямо в каменный панцирь пришельца, грубо отталкивая его назад в камеру.
— Нэ, странный шакал, ты тут сыдыщь, — гаркнул конвоир, потрясая зажатой в кулаке саблей. — Тебе приказа выхадить не было!
Бу остановился, упершись конечностями в пол. Я напряг мышцы плечевого пояса, готовый в любой момент вступиться за товарища, но пришелец лишь издал тихий скрежещущий звук и послушно отступил вглубь темницы. Устраивать потасовку из-за ущемленной гордости сейчас было бы верхом идиотизма.
Фиолетовая дама развернулась и плавно поплыла по коридору. Мы зашагали следом под бдительным присмотром конвоя.
Поднявшись по ступеням, мы вышли из подземелья наружу, где заходящее солнце ударило по глазам, заставив меня прищуриться. Жара немного спала, но я понимал, что это ощущение обманчиво. Перегреться даже вечером тут было пуще простого. Но дальше, когда сядет солнце, мог возникнуть второй нюанс — холод, от которого легко продрогнуть или замерзнуть насмерть, оказавшись посреди пустыни.
Нас повели по вымощенным плоским камнем дорожкам прямиком к дворцу, возвышающемуся над остальными постройками города.
Я крутил головой, разглядывая окружающее великолепие, и мысленно присвистывал. Картина складывалась воистину сказочная. Высоченные колонны из белого мрамора подпирали расписные своды. На стенах красовались мозаичные фрески, изображающие сцены охоты на диковинных зверей и караваны верблюдов. Повсюду журчали фонтаны в форме распускающихся лотосов, разбрызгивая драгоценную воду прямо на каменные плиты.
Контраст между грязными улочками, где люди торговались за глоток воды, и этим показным богатством резал глаз. Классическое феодальное общество во всей своей неприглядной красе.
Мы миновали массивные резные двери и оказались в просторном зале. Прохлада помещения приятно остудила взмокшую спину. Пол устилали мягкие ворсистые ковры, скрадывающие шаги стражников, а в воздухе витал запах кальяна и переспелых фруктов.
В дальнем конце зала располагалось возвышение, на котором сидел местный правитель. Молодой мужчина с ухоженной черной бородкой, облаченный в богатые арабские одежды. Белоснежный шелк переливался в свете масляных ламп, на пальцах поблескивали массивные перстни с драгоценными камнями, а на голове покоился роскошный тюрбан. Явно принц или какой-нибудь местный султан благородных кровей. Юноша развалился на горе подушек, лениво перебирая виноградную гроздь.