Глава 1
Сотни блестящих в сумерках глаз смотрели на меня не мигая, и от этого всеобщего молчания у меня внутри начало стремительно расползаться противное склизкое чувство. Сердце ухнуло куда-то вниз, в самый желудок, а затем принялось колотиться о ребра с такой силой, что удары отдавались прямо в барабанных перепонках.
Знал я такое молчание еще по прошлой жизни. Так молчала деревенская сходка, когда спрашивали про ушедшего в тайгу и не вернувшегося. Никто ничего, естественно, не знал, и от того все становилось яснее некуда.
Лось тяжело переступил копытом. Птицы на ветвях притихли. Я обвел взглядом темную толпу еще раз, вглядываясь до рези под веками, искренне надеясь, что гигантский шатун просто затерялся в задних рядах или прилег отдохнуть за широким стволом.
Но медведя на поляне не наблюдалось.
Холодный пот выступил на лбу вопреки ледяной стуже. Перед глазами снова промелькнули воспоминания прошедших дней: Миша; черная туша; кожаный нос у самой пасти, и мой запоздалый окрик про слюну. Тяжелый медвежий вздох, с которым он поднялся и потопал охранять Наиру.
Я выпрямил спину, скользнув взглядом по притихшим реликтам, по стае прыгунов, по лисицам и огромным волкам.
Мне требовалось сказать, причем говорить так, чтобы до каждой звериной души дошло с первого раза. Лешрака больше нет. Лес остался на мне, и перекладывать эту ношу было не на кого.
Рука сама нашарила в кармане разгрузки сухую веточку — все, что осталось мне от старого сморчка. Пальцы стиснули ее сквозь плотную ткань. Береги этот лес, егерь. Так он сказал.
— Слушайте меня все, — произнес я громко. Голос прозвучал хрипло, но твердо, разлетаясь над заснеженными макушками елей. — Слушайте и запоминайте каждое слово. В наш лес пришла хворь. Страшная хворь, от которой нет спасенья. Зверь, который ее подхватит, теряет всякий разум.
По рядам прокатился тревожный шепоток. Василиск сухо зашуршал чешуйчатым хвостом о поваленное бревно. Я сделал шаг вперед, продолжая.
— Больной зверь не ведает страха. Он не чует боли. У него наступает помрачение рассудка, и единственное, чего он желает — убивать. Рвать на куски любого, кто попадется на пути. Он не узнает ни брата, ни мать, ни вожака. Вчера я своими глазами видел, как больная белка сначала задрала всю свою родню, а затем загрызла ворону, которая была вдвое больше нее, растерзав на мелкие клочки.
Птицы на ветках тревожно захлопали крыльями. Прыгуны испуганно прижали длинные уши к головам и сбились в серые кучки поплотнее.
— Узнать больных легко, — я поднял руку в толстой перчатке, загибая пальцы. — У них из пасти идет густая пена. Глаза наливаются дурной кровью. Они кидаются на вас сразу. Если вы увидите такого сородича или любого иного зверя со странной повадкой, не вздумайте к нему подходить. Не пытайтесь заговорить. Не смейте нюхать! Уносите лапы так быстро, как только способны. И запомните главное правило: зараза передается через укус и слюну. Любая царапина, оставленная клыками или когтями, на которых есть слюна, заражает.