Виктор Чернов шёл рядом с Александром Волковым, время от времени поглядывая на компас.
Ярцев резко остановился. Все мгновенно замолчали. Ветер донёс далёкий рокот моторов. Глухой. Тяжёлый. Грузовики.
— Ложись! — коротко бросил Григорий.
Все рухнули в снег. Александр прижался лицом к насту. Холод мгновенно обжёг щёку. Он прижал рукавицу ко рту, стараясь не дышать слишком шумно.
Гул приближался, и вскоре между деревьями замелькали фары. Целая колонна машин медленно двигалась по зимнику вдоль замёрзшей речки, а лучи прожекторов вовсю шарили по ночному лесу. До беглецов оставалось метров сто пятьдесят, не больше. Овчарки рвались с поводков и захлёбывались злобным лаем.
Арсеньев едва слышно прошептал:
— Всё… учуют…
— Молчи! — Ярцев злобно процедил сквозь зубы.
Чернов медленно поднял горсть снега и бросил по ветру. Ледяная пыль ушла в сторону колонны.
— Ветер от них к нам, — тихо сказал он, — пока живём.
Колонна прошла мимо. Один прожектор на секунду скользнул по верхушкам елей совсем рядом, заставив Александра похолодеть от ужаса, но свет ушёл дальше. Минут через десять рокот двигателей начал стихать.
Ярцев поднялся первым, хмуро заметив, что теперь конвой знает направление и дальше пойдёт цепью. Александр Волков спросил, сколько у них осталось времени. Чернов глянул на хмурое небо и прикинул, что до рассветных сумерек часа четыре-пять, а потом беглецов гарантированно начнут искать с самолётов, если погода позволит.
Майор Ярцев сплюнул в наст и приказал до утра уйти как можно дальше.
Они рванули быстрее, но сугробы местами доходили до пояса. Ноги вязли в мёрзлой каше, люди тяжело дышали, проваливались, то и дело вытаскивая друг друга за рукава. Мешки с продуктами тянули назад, словно кто-то невидимый держал за плечи.
Через час Александр перестал чувствовать пальцы на ногах. Через два — плечи. Но хуже всего была усталость. Не обычная усталость здорового человека, а лагерная — когда организм уже давно живёт на остатках сил.
Впереди треснула ветка. Ярцев вскинул руку, призывая к тишине, и в этот миг хлопнул выстрел. Илья Седых, шедший последним в цепочке, дёрнулся и рухнул в сугроб. Александр успел заметить тёмное пятно на его ватнике чуть ниже шеи.
Чернов мгновенно упал на колено, вскидывая трофейную винтовку в сторону звука. Второй выстрел выбил снежный фонтан рядом с Едигаровым. Из-за деревьев показались пять фигур конвоиров. Охранники шли цепью и снова открыли огонь. Павел Едигаров вскрикнул и повалился набок, пуля раздробила ему бедро, и на чистый снег хлынул чёрный поток.
Ярцев подскочил к раненому и попытался рвануть его за воротник, приказывая подниматься. Павел бледнел на глазах, а Чернов, бросив короткий взгляд на рану, коротко отрезал: