— Кстати, о денежках, — с улыбкой заметил Ефим, — должен сразу сказать, что вряд ли тебе придётся думать о том, как переправить деньги из нашего настоящего в прошлое, в реальность императора Александра Третьего. Монарх уже нам сказал, что деньги на все подобные проекты будут выделены из российской казны. Другое дело, если ты пожелаешь построить себе где-то недалеко от будущего агрокомплекса имение, тогда добро пожаловать. Ты сможешь перевести часть своих денег в золото, а мы поможем тебе переправить этот драгоценный металл в прошлое. Вот на это золото и построишь себе современное поместье с бассейном, с сауной, с теннисным кортом, с зимним садом и даже с вертолётной площадкой.
На лице хозяина дома проявилось изумление, поэтому гость продолжил:
— Да-да, и вертолёт, если пожелаешь, поможем тебе доставить туда. Другое дело, что его придётся охранять, как зеницу ока. Сам понимаешь, этот летательный аппарат будет очень интересно получить любым недружелюбным, впрочем, как и дружелюбным странам, что и неудивительно, ведь технологии того времени очень сильно отстают от нашего времени.
— Извини, и ещё один вопрос меня очень интересует, — чуть помявшись, произнёс Исраэл, — когда-то читал статью, где говорилось о непростой жизни евреев в России конца XIX века.
— Ага, понял тебя! — засмеялся Ефим. — Ты переживаешь, не устроят ли жители Российской империи еврейский погром в будущем агрохолдинге вообще и в твоём будущем же поместье в частности. Можешь не переживать по этому поводу. Во-первых, с некоторых пор в той России произошли очень серьёзные перемены в лучшую сторону в самых разных областях жизни, включая и такой важный вопрос, как национальные отношения. Во-вторых, немало престарелых, но опытных в своём деле евреев уже доставлены из нашей реальности в мир Александра Третьего, и все они добросовестно трудятся на благо его страны.
На лице хозяина дома опять появилось удивление, но гость настоятельно произнёс:
— Видишь ли, Изя, если бы ты спросил меня про Российскую империю образца 1880 года, то разговор получился бы совсем другим. Тогда действительно существовала черта оседлости, хватало различных ограничений, да и погромы, к сожалению, случались. Где-то власть их пыталась пресекать, где-то закрывала глаза, а где-то местные чиновники предпочитали делать вид, будто ничего особенного не происходит. Одним словом, жизнь была… скажем так, с национальным колоритом.
Фима сделал небольшую паузу, посмотрел на Исраэла и добавил:
— Ты почему-то продолжаешь сравнивать ту Российскую империю со страной, в которой сейчас живём мы. А это уже две совершенно разные России. За последние пару лет Сергей Николаевич Лешанов умудрился переделать там столько всего, что историки будущего, если до них когда-нибудь дойдёт правда, будут чесать затылки и спорить, где заканчивается история и начинается фантастика.