Александр сразу понял, что бывалый моряк откровенно врёт. Не из трусости, а просто потому, что человек, отходивший не одну навигацию по северным морям, прекрасно понимал, что такое зимний Берингов пролив. Это сорок километров коварного льда, гигантские торосы, трещины и ветер, способные убить быстрее пули. Но умирающему человеку сейчас была нужна эта надежда, пусть даже абсолютно ложная.
Ярцев словно прочитал мысли студента, слабо усмехнулся и выдохнул:
— Врёшь… но правильно врёшь, штурман!
Майор прикрыл глаза, его дыхание становилось всё реже. Инженер Лев Арсеньев молча снял шапку. Наконец Ярцев открыл глаза в последний раз, посмотрел на парней уже откуда-то из неведомого далёка и прохрипел:
— Не дайте пропасть всему зря… Хоть кто-то из нас должен дойти…
Он тяжело выдохнул и больше не вдохнул. Чернов осторожно закрыл командиру глаза. Так погиб бывший офицер инженерных войск Григорий Ярцев — человек, который несколько лет готовил этот побег и упрямо тащил людей через Чукотку. До заветной свободы он не дошёл совсем немного.
Четверо несколько минут стояли молча, потом Арсеньев тихо произнёс:
— Царствие небесное.
Хоронить майора в мёрзлой каменной земле было невозможно, поэтому мужчины просто перенесли тело в глубину шурфа, накрыли брезентом и наглухо завалили вход тяжёлыми валунами. Сборы к ледовому переходу начались в полной тишине…
Две лёгкие лодки вытащили наружу и аккуратно поставили на снег. Это были не тяжёлые морские шлюпки, а узкие фанерные ялики, когда-то принадлежавшие геологам. В них перегрузили мешки с сухарями, консервы, керосин, верёвки, запас меховых рукавиц, топоры и компасы.
Чернов нашёл в ящике старый трофейный бинокль «Цейс», осмотрел линзы и молча повесил себе на шею. Затем штурман развернул пожелтевшую карту и хмуро бросил, что до берега меньше часа хода, а дальше — сплошной лёд.
Александр Волков почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось — вот теперь начиналось самое страшное.
Они добрались до береговой кромки уже в полной темноте. Мыс встретил беглецов воющим ветром, сухой снег летел почти горизонтально. Внизу, насколько хватало взгляда, лежал сплошной ледяной хаос — бесконечное белое поле уходило в полярную ночь. Где-то там, далеко впереди, находились остров Ратманова и американский остров Крузенштерна, а между ними — граница двух миров.
— Красиво, Михалыч! — тихо выдохнул Волков, глядя на ледяную пустыню.
— Это не красота, студент, это настоящая мясорубка, — хладнокровно ответил Чернов, — здесь ветер иногда под сорок метров в секунду. Если провалишься в полынью — конец через несколько минут, мокрая одежда замёрзнет прямо на теле.