— Было решено разделить направления лечения и охраны. Целитель не должен рисковать своей жизнью.

В принципе, замысел понятен. Вдруг группа целиком сгинет на неведомой миссии, целитель останется в распоряжении руководства.

— Надеюсь, вы учли, что направление охраны в таком случае дополнительно потребует очень редкой карты «малого магического дара»? Которую, между прочим, я никак не могу гарантировать?

— Приемлемо, когда-нибудь она вам выпадет.

— Ясно. Что с набором людей в Экспедиционную группу? Мне надоели «завтраки». Хотите закрыть проект?

— Ни в коем случае. Но с кандидатами не всё так просто, требуется тщательный отбор.

— Хотя бы десяток можете прислать? На первый раз смогу сделать юнитом всего шестерых, не считая целителя.

— Хорошо, я доложу о вашей просьбе.

— Тогда у меня есть другая ПРОСЬБА, мне до сих пор не доверяют оружие во владение, что несколько настораживает. Перед началом процедуры инициации целителя хочу получить оружие хотя бы на троих.

— Это ваше принципиальное требование?

— Это моя принципиальная просьба. Доверяйте мне!

— Хорошо, пройдёмте на склад. Подполковник! Обеспечьте расходную ведомость, я подпишу.

Не знаю, увеличил или уменьшил доверие к себе таким ходом, но оружия и боеприпасов мне выдали на всю группу, в том числе ЗУшку. Помимо этого: ИРПы спецслужб, каски, бронежилеты, всевозможное обмундирование. Кольцо-цэшка забилось до упора, повиснув на теле дополнительными пятнадцатью килограммами. Вложил в параметр «сила» два очка, ведь потом в сумку работорговца поместятся сопровождающие меня юниты, а это новые килограммы.

Нахрена я хапнул каски, бронежилеты и всё остальное, предназначенное для членов штурмового отряда? Пусть сразу на Земле экипируются, выгрузил. Лучше добавим патронов, которых всегда мало, но больше чисто физически не унести. Ж — жадность.

— Ну что, в медблок! — говорю Петру Николаевичу, — Зовите будущего целителя.

— Зачем? — не понял представитель президента.

— Вы невнимательно читали отчёты моих «допросов»? Система помешана на боли. А пробуждение магического дара, по-моему, одна из самых болезненных процедур. Пусть ей колют обезболивающее.

Пётр Николаич взбледнул.

— Идёмте быстрее, у меня скоро начинается личное время, — поторапливаю его.

В общей сложности затратили час, я успел поужинать — уходил, чтобы не слушать крики и ругань «воспитанной» девушки.

На завтра взял увольнительную, родное государство выплатило пятьдесят два миллиона «с копейками» рублей за сданное гоблинское золото. Двадцать пять миллионов попросил зачислить на счёт брата. Наша психологиня почти наверняка посчитала бы этот поступок как попытку купить прощение за украденную материнскую любовь. Скорее всего, она недалека от истины.