Он снова посмотрел на меня, и его взгляд будто выражал тяжесть принятого окончательного решения.
— Ви, товарищ Брэжнев, должны отныне курировать все военные разработки. И быть в курсе всего военного планирования. Все новые проекты — танки, самолеты, пушки — будут проходить через ваш сэктор. И докладывать будете лично мне.
Он обвел взглядом застывшие за столом фигуры.
— Идите, товарищи. Работайте. А от вас, товарищ Брэжнев, Политбюро ожидает прэдложений по развитию нашей оборонной промышлэнности.
Покидая сталинский кабинет, я испытывал двойственные чувства. С одной стороны — несомненно, это победа. А вот с другой… С другой — я вновь нажил себе врага. Как бы не свернуть в этих аппаратных играх шею!
Как только тяжелая дверь кабинета Сталина бесшумно закрылась за спиной, звенящее ощущение победы испарилось. Ему на смену пришло иное чувство — тяжесть новой, необъятной ноши. Последние слова Хозяина, по сути, были приговором к каторжной работе, где цена ошибки измерялась не выговором, а головой. Отныне весь военно-технический потенциал страны, все ее будущее оружие, оказывалось в зоне моей личной ответственности. Любой провал, любой сорванный проект ляжет несмываемым пятном, а спрос в этой системе, как известно — персональный!
Оказавшись в своем кабинете на Старой площади, я сначала молча курил, глядя через окно на раскинувшийся передо мною, погруженный в свою вечную, суетливую жизнь город. Совещание в Кремле обнажило главную болезнь системы: истинный враг таился не в косности Ворошилова, ведомственной ограниченности Орджоникидзе или абсурдных военно-технических амбициях Тухачевского. Проблема в неорганизованности, разъедающей все ведомственной разобщенности, бессмысленном дублировании работ и преступном распылении скудных ресурсов. Динамореактивные пушки Курчевского, двухбашенные танки-уродцы, устаревшие концепции и взгляды — все это были лишь метастазы одной и той же раковой опухоли: полного отсутствия единой, осмысленной технической политики.
Так, с чего же начать? Пожалуй, с изучения текущего положения дел. Прежде чем лечить такого больного, требовалось поставить точный, исчерпывающий анализ. Значит, первым шагом станет тотальный аудит — полная и безжалостная инвентаризация всех до единой опытно-конструкторских работ, ведущихся в стране. Надо издать приказ: всем конструкторским бюро — заводским, ведомственным, секретным шарашкам ОГПУ — в месячный срок представить в мой сектор всю информацию о своих работах. Тема проекта, реальные, а не бумажные сроки, источники финансирования, задействованные кадры — мне надо знать все. Целью аудита станет не сбор сведений как таковой, а выявление и немедленное безжалостное отсечение всех дублирующих и заведомо бесперспективных направлений. Хватит трем разным КБ втайне друг от друга проектировать одну и ту же 45-миллиметровую противотанковую пушку. Мы, с нашим дефицитом грамотных инженерно-конструкторских кадров, не можем себе такого позволить.