— Да, мадам.

Тут он с ней согласен: лучше бы Хелен вышла замуж за констебля, а не за него. Но ничего поделать с этим он не может. Разве что умереть. Но если по правде, умереть он тоже не может: ему нужно поддерживать семейное дело.

Мистер Лемони не может подвести прадедушку, ведь прадедушка наблюдает за ним. Вернее, не он сам, а его череп в шкафу с лекарствами. Он стоит там, на полке, в своем лимонном парике, похожем формой на луковицу, и оглядывает общий зал. Недовольно взирает на пыльные стекла витрин, на паутину, свисающую с плафонов газовых ламп, на скрежещущий, как якорь, протянутый по морю гвоздей, кассовый аппарат и на старуху, которая устроилась на стуле с длинными ножками.

Стул этот примостился в самом темном углу аптеки, вырастает он едва ли не до потолка, и к нему ведет лесенка. Старуха с клопиной фамилией почти всегда на нем сидит — читает газету и наблюдает за посетителями, но в основном она занимается тем, что прожигает взглядом макушку человека за стойкой.

За стойкой неизменно можно обнаружить самого мистера Лемони. Это невысокий тихий человек с неприметным лицом и невыразительными бакенбардами. Большие глаза, словно испуганные мыши, выглядывают из мешков, появившихся от недосыпания. Тонкие черные волосы аптекаря зачесаны на ту сторону, которая нравится не ему, а его жене, так они еще и напомажены сверх меры, из-за чего он постоянно чувствует себя втиснутым в баночку с ваксой.

— Добро пожаловать в «Горькую Пилюлю Лемони». Чем я могу вам помочь?

Мистер Лемони — плохой аптекарь. Он страдает, отпуская лекарства: это буквально сводит его с ума. Больше всего ему не нравится поддерживать общение с людьми. С момента, как он открывает дверь в девять утра, и до того, как он эту дверь запирает в шесть часов вечера, жизнь его представляет собой резиновую рутину и сплошные нервы.

А как иначе, ведь порой в аптеку заходят люди, способные вывести из себя даже чугунный фонарный столб. К примеру, старушки, совершающие променад, нечто вроде круиза по городу, и один из «портов», где они причаливают, — традиционно «Горькая Пилюля Лемони» на улице Слив. Сойдя с трамвая, они ползут к знакомой зеленой двери с мутным окошком, якобы с трудом переставляют ноги, кряхтят, трясутся, отрепетированно жалуются на жизнь и пытаются обсудить с господином аптекарем все, начиная с их облезлых котов и заканчивая их облезлыми внуками. Поделившись со всей аптекой сведениями, которые никому не нужны и не интересны, да и занудны настолько, что хочется взять и застрелиться, они покидают «Горькую Пилюлю» и направляются дальше — мучить почтальона, молочника, сапожника и констебля на углу. А затем мороженое, воздушный шарик, любимая газета, скамеечка в парке Элмз и путь домой — они боятся опоздать к обеду: одной ненавистью окружающих к себе сыт не будешь.