Рыжий недоверчиво прищурился, будто ждал подвоха. Но я просто отвернулся и начал перебирать оставшееся оружие.

— Пошли отсюда, — скомандовал он своей группе. — Этот ублюдок за всё ответит, когда прибудет полиция.

Они сдвинули часть баррикады и выскользнули в коридор один за другим. Последней уходила рыжеволосая девчонка — в дверях она обернулась, будто колеблясь, но потом решительно вздёрнула подбородок и выскочила в тёмный проём.

С десяток секунд было тихо. А потом из коридора донёсся душераздирающий крик.

Тот самый звук, который издаёт человек, когда от него отрывают кусок плоти. Не киношный драматичный вопль, а реальный, полный такой боли, что мурашки ползут по коже. За ним последовал тяжёлый топот, звуки ударов, хрипы и бульканье.

— Бегите! — орал рыжий, его голос прерывался паническими всхлипами. — Их тут дохуя! Блядь!

Его крик оборвался на полуслове, а спустя секунду раздался отчаянный женский визг. Затем — удаляющийся топот, будто кто-то из группы сумел вырваться и теперь спасался бегством.

Оставшиеся в аудитории студенты замерли. Кто-то тихо заплакал, закрыв уши руками. Аудитория погрузилась в мёртвую тишину, нарушаемую только звуками кровавой трапезы за дверью и удаляющимися воплями.

— Твою мать, — прошептал кто-то в углу. — Там… там их всех…?

Отвечать было бессмысленно.

— Ещё раз. Я могу попытаться вывести тех, кто согласен следовать моим правилам, — я опёрся на катану, обводя всех внимательным взглядом. — А они простые. Первое: я принимаю решения, и они не обсуждаются. Второе: паникёры, истерички и герои остаются умирать здесь. Третье: укус или царапина от зараженного смертельно опасны. Пропустите такой и очень быстро превратитесь в подобную тварь. Остальное объясню по ходу дела.

— А если мы не согласны? — подала голос девушка из дальнего угла.

— Дверь там, — я кивнул в сторону коридора, откуда всё ещё доносились влажные чавкающие звуки. — Вон они как рады гостям. Ну или можете остаться здесь, мы-то все равно уходим.

Больше вопросов не возникло.

Оставшиеся студенты сбились в кучу, нервно переглядываясь. Но теперь в их глазах читалось не столько возмущение, сколько первобытный страх.

Ника подошла к девушке в углу, которая всё ещё прижимала к себе раненую руку. Кровь просочилась сквозь ткань, которой она обмотала порез.

— Надо обработать, — сказала девушка, доставая из своей сумки маленький пузырёк. — У меня есть перекись.

— Я помогу, — вызвалась полненькая блондинка с косичками, доставая из рюкзака пачку пластырей и эластичный бинт. — Меня Юля зовут. Не бойся, всё будет хорошо.